АНТИХРИСТ

АНТИ́ХРИСТ, а, м.Враг Христа, который по религиозным представлениям доложен прийти в конце света для истребления христианской веры.Возниче нѣкое мнѣние от расколников неправомудрствующих о пришествии анти́христа. КВ 2. Послѣдняя бо времена, видим, что приспѣли: Бо и нѣкоторые от наших старцов антихриста зрѣли. Интерл. 37.

Антихристов, а, о.Кий человѣк от диавола до конца ослѣплен и антихристовою печатию запечатлен, уже той свѣта Божественнаго зрѣти не может. Псш. Зерк. 7.

Смотреть больше слов в «Словаре русского языка XVIII в»

АНТИЦИПАЦИЯ →← АНТИФОН, АНТИФОНИЯ

Смотреть что такое АНТИХРИСТ в других словарях:

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ — противник или враг Христа, обманно выдающий себя за него (предлог «анти» в соединении с другими словами обыкновенно имеет смысл «против», но иногда и «вместо»). Впервые слово употреблено в I Послании Иоанна. Это — «человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого богом или святынею, так что в храме божием сядет он, как бог, выдавая себя за бога». Произведением, где подробно повествуется об А., о пришествии его в мир, является «Откровение св. Иоанна» (Апокалипсис (см. Апокалиптическая литература)). А. изображен в виде «зверя из моря» и «зверя из бездны», к-рые во многом тождественны.         У А. есть свой пророк, «придворный философ А.» — зверь из земли. Змий, т. е. сатана, даст А. власть, и тот наполнит мир преступлениями и беззакониями, но вторично пришедший Христос победит его. Число имени А. (у евреев и др. народов буквы алфавита имели цифровое значение) — 666.         Элементы мифа об А., рассеянные в канонической христианской литературе, получают цельное оформление в латинской литературе раннего средневековья: в середине X в. аббат Адсо составляет книгу «De Antichristo», подводящую итог предшествующим комментариям. Намеченная здесь легенда о чудесном рождении А. используется в дальнейшем и светской литературой средневековья, контаминируясь с сюжетом о Мерлине (см.) — «сыне дьявола». Крупные политические события и экономические потрясения отражаются в различных перетолкованиях образа А. В эпоху победоносного распространения ислама христианские писатели (в особенности в Испании — Павел Альбарус IX в.«Indiculus luminosus») охотно отождествляют А. с Мухаммедом (см.). Другое содержание вкладывает в образ А. борьба национальных империй с католической церковью: так, «Ludus de Antichristo», мистерия XII в. националистически настроенного немецкого клирика, содержит в себе недвусмысленные намеки на антихристову политику римского престола.         С особенной силой вспыхивают толки об А. во времена экономических кризисов, когда голодовки и сопровождающие их эпидемии — обыденное явление. Пришествие его и конец мира ставятся тогда в порядок дня. С установлением денежного хозяйства происходит коренная перемена в психике европейца. Вместе с религиозностью буржуазия утратила постепенно и веру в А. Протестантство окончательно лишило это слово его мистического смысла. Это видно и по западной литературе. В «мировой драме» Ибсена (см.) «Кесарь и Галилеянин» борьба Христа и А. (Юлиан) — только частный случай общей проблемы. Здесь — столкновение воли единиц с мировой волей, свободной воли с необходимостью (бог). Оба — и кесарь и галилеянин — исчезнут, слившись в Истинном, к-рый будет «царем в царстве духа и богом в царстве плоти». Тогда наступит третье царство подлинного Мессии.         Нет следа А. в собственном смысле этого слова и в «А.» Ницше. Здесь полемика буржуазного «сверхчеловека» с «несмываемым позорным пятном человечества» — христианством. Гнев «гиперборея» обрушивается и на социализм. Иная картина — в русской словесности; здесь тема А. в течение столетий, вплоть до наших дней, сохраняет жгучую остроту. Представление об А. появилось на Руси с первых времен христианства. Из сочинений об А. наибольшим распространением пользовались: «Слово св. муч. Ипполита о Христе и А.» (встречается очень рано — рукопись Чудова монастыря XII или начала XIII в.), «Слово св. Ефрема Сирина на пришествие господа, на скончание мира и на пришествие А.», «Житие св. Андрея Юродивого» и др. Активным элементом русского мышления А. стал в XVII в., когда произошел так наз. раскол старообрядчества. К этому времени, наряду с деревенским сознанием, определенным первобытным земледелием, стало выявляться и городское. Торговый капитал, развившийся к XVII в., создал новые условия жизни, породившие и новую, городскую, психику. Исправление богослужебных книг патриархом Никоном явилось только поводом к столкновению этих двух сознаний. Это подтверждается тем, что самых горячих сторонников раскол приобрел среди крестьянства и сельского духовенства, мало чем отличавшегося от «пахотных мужиков». Вопросы религии имели для них сугубое значение — самые слова «крестьянин» и «христианин» — равнозначны. Некоторые исследователи объясняли раскол «единым азом», заменой «Исуса» «Иисусом» в богослужебных книгах и др. мелочами. Но по существу реформы Никона были переделкою всего богослужебного чина сообразно с греческим чином и обрядом XVII в. Этой-то переделки не мог принять крестьянин, вся жизнь к-рого зависела от земли (см. Богородица). Зависимость эта определила характер русского христианства. «В развитии человеческой мысли практика всегда предшествует теории: чем шире круг воздействия человека на природу, тем шире и правильнее его понятие о ней. И наоборот, чем уже этот круг, тем беднее его теория. А чем беднее его теория, тем более склонен он объяснять с помощью фантазии те явления, к-рые почему-либо привлекают к себе его внимание» (Плеханов, О религии). «Божье тепло, божье и холодно», «бог не даст и земля не родит», «бог даст дождь, даст и рожь». Всюду бог и его воля. И кара этого бога бьет по самому больному месту — по урожаю. В одном народном стихе Христос за нарушение его заповедей грозит засухой: «От неба медного росы не воздам, От земли железной плода не дарую, Поморю вас гладом на земле».         Человек ничем не мог повлиять на природу. У него было одно средство — молитва, приобретавшая вид заговора, из к-рого, как из песни, «слова не выкинешь».         При Петре I столкновение двух сознаний достигло высшего напряжения. Деревенская жизнь определялась статикой. Неизменные орудия и способы обработки земли делали статичными понятия о церкви — «непреклонной и недвижной в своем устройстве», о царе, о боге. Статичен был Христос с пальцем на устах в знак тишины и покоя (икона «Спас-благое молчание»). Против этого Христа стал А. — сплошная динамика, сплошное движение. «На самом верху пирамиды, там, где еще так недавно высилось нечто вроде живой иконы в строгом византийском стиле, медленно и важно выступавшей перед глазами благоговевшей толпы, — выступавшей лишь на минуту, чтобы тотчас же вновь скрыться в темной глубине теремов, — теперь виднелась нервная, подвижная до суетливости фигура в рабочей куртке, вечно на людях, вечно на улице, причем нельзя было разобраться, где же кончалась улица и начинался царский дворец. Ибо и там и тут было одинаково бесчинно, шумно и пьяно, там и тут была одинаково пестрая и бесцеремонная толпа, где царского министра в золоченом кафтане и андреевской ленте толкал локтем голландский матрос, явившийся сюда прямо с корабля, или немецкий лавочник, пришедший прямо из-за прилавка» (Покровский). Ср. также картину В. Серова «Петр Великий», где сущность Петра выражена стремительным движением, подчеркнутым поспешной припрыжкой свиты.         Петр был бесспорным А. Он резал бороды, но на древнем поэтическом яз. растения — волоса земли. Оголить землю, лишив ее волос, значит лишиться хлеба, умереть с голода. Отрезанная борода была поэтому глубокой и страшной символикой. Петр запрещал просить милостыню. Но милостыня в глазах тогдашнего человека была священной. Такое представление вызывалось характером хозяйства — нищета грозила всем. Неурожай, пожар (а то и другое были обычными явлениями) — и вчерашний зажиточный крестьянин шел по миру. «От сумы да от тюрьмы не отказывайся». Петр велел носить немецкое платье, — но одежда, выработавшаяся в течение столетий, отражавшая покой и неподвижность всей жизни, являлась религиозным символом. Даже Петр никогда не позволял себе входить в церковь в немецком парике, отступая сам от заповеданной им моды.         Представление об А. было создано деревней; это подтверждается и тем, что в городе оно было лишено своей остроты. Вот напр. тяжеловесная интерлюдия XVIII века «Раскольник», где центр тяжести в том, что «русские ныне ходят в коротком платье, як кургузы, на главах же своих носят круглые картузы... Человецы ходят, яко облезяны, вместо главных волосов носят паруки, будто немцы поганы». Сравним полный глубокого трагизма народный стих об аллилуевой жене: «Ой ты гой еси, аллилуева жена милосердная, Ты скажи мою волю всем моим людям, Всем православным христианам, Чтобы ради меня в огонь бросались И кидали бы туда младенцев безгрешных, Пострадали бы все за имя Христа-света, Не давались бы в прелесть хищного волка, Хищного волка — антихриста злого, Что антихрист на земле взял силу большую, Погубит во всем свете веру христову. Поставит свою злую церковь. Он брады брить всем повелевает, Креститься щепотью всем завещает, Мою веру христову хочет искоренити».         Здесь «ради меня в огонь бросались» — не литературный прием. Вспомним «гари» XVII и XVIII вв., когда сжигались сотни людей.         Концепция А. выработалась благодаря столкновению психики землепашца, обусловленной первобытными, недвижными методами, с городской, капиталистической, подвижной, не знающей и не терпящей покоя по самому существу своему. Статика деревни, уходящей в глубь веков, к языческим временам («старая вера» во многом напоминала дохристианскую религию с ее темным анимизмом), столкнулась с динамикой города. Против застывшего в своем величии Христа стал А. в немецком платье, с трубкой в зубах, мчащийся из Москвы в Петербург, из Петербурга в Голландию, от чьих лап не спасала даже «мати прекрасная пустыня». Политические формы (самодержавие, гнет помещиков) придали столкновению Христа и А. остроту и напряженность, за к-рые заплачено тысячами жизней. Сама по себе чудовищная жестокость царской власти не могла вызвать мысли об А. и о близкой кончине мира; жестокость эта была тогда явлением закономерным. «Добрый царь... миленький царь, Иван Васильевич» (Грозный) служит идеалом для Аввакума (см.). Он жесток, но жестоки и бог и земля. Последующие периоды русской истории не смягчили, а наоборот обострили антагонизм деревни и города. Город рос и развивался, на смену торговому капиталу пришел промышленный капитал, — в деревне же оставались неизменными, вместе с чертами феодализма, «те же лапти, та же соха, та же тяга... Все орудия труда первобытны, тяжелы, неудобны» (Г. Успенский (см.)).         И отличительные черты капиталистического города проникали в понятие А. Деньги — вот «сила днешнего А... ими все творится пагубы ради человеческой» (Мельников-Печерский (см.), «Гриша»). Это зубы А. «Щука умрет, зубы останутся... зубы вырви у ней... зубы из мерзких челюстей его, окаянного». На всех сокровищах печать А. «Много там смарагдов, яхонтов самоцветных; злата, серебра мешки полные... насчитала она мешков число зверино — 666, и все-то раскидала, развеяла» (Салтыков-Щедрин (см.), «Пахомовна»). Торговля — дело А. «Шум, гам. Купцы — те за полы хватают и в лавку тянут, и товар свой суют... Ты и берешь, и невдомек, что эти купцы-то переряженные бесы» (Майков А. (см.), «Странник»). Странник остро почувствовал анархию капиталистического хозяйства. «От змея народились змееныши. Чуть вылезли из яиц — и выросли, и стали жрать друг друга, и своего отца грызут, — и все в единый клуб свились, дышащи злобой...» Железный город с его «зломерзкими заводами», где «гибнет люто всяк пол» — главное дело А. «Тут тебе беси слова твои по проволокам волокут, тут тебе беси машинами ворочают, тут беси в зломерзкие трубы перекликаются, визжат неистово, огонь с неба низводят... одного только беси не придумают: хлеба (ибо только хлеб — христов, божий. — Б. К.)... И работы египетские вместились у огненных машин, и в ситцы, крашеные собачей кровью, все разоделись и за самовары уселись, и табачищем задымили, а хлебушко все дорожает... И хуже еще: он увезет его, хлебушко, к немцам, а назад отрыгнет железом да блондами» (Мамин-Сибиряк (см.), «Великий грешник»).         Только земледельческий труд священен в глазах крестьянина. Г. Успенский, великолепно понимавший зависимость «народного духа» от «народного брюха», знавший, что «земля» для крестьянина не только источник пропитания, но главнейший фактор, определяющий все его миросозерцание и все отношения, общественные и частные, не мог не коснуться отношения земледельца к городу и горожанам.         В интересной легенде («Без своей воли») он рассказывает, как повар-А., выбранный после бегства князя правителем, проявил необузданную жестокость, особенно к тем, чьи руки чисты, нежны, без мозолей. Чтобы спастись от гибели, белоручки станут хвататься руками за землю, начнут рыть ее, но все-таки погибнут. А т. к. и у мужиков, к-рым А., будучи правителем, устроил хорошую жизнь, прошли мозоли, то станут уничтожать и обелорученных мужиков. Затем начнется пожар земли, воскресение мертвых, страшный суд. С городом были тесно связаны полицейско-бюрократические власти. Оттуда наезжал и «самый любезный сосуд» А. — становой пристав, там были и тюрьмы, к-рые А. «умеет крепко строить для своих помраченных душ». Любопытный факт имел место при выдаче хлеба (голод 1895): многие отказались брать хлеб, говоря, что эта милость царя — знак пришествия А., — всем взявшим будет приложена печать на лоб или на правую руку. Столь несвойственна была крестьянину мысль, что от А. власти можно получать «божий хлебушко». Но разрозненное мелкособственническим хозяйством крестьянство не поднималось до организованного активного протеста.         Протест этот был пассивным, как пассивна была вся психика землепашца: не платили податей, не брали паспортов, «бегали». Так образовалась секта бегунов. Евангелие бегунов — неприятие мира. «К чему дом, жена и все твое перед господом? Освободись человек от всего, за что люди бьют и режут друг друга, — от злата, серебра и всякого имущества, оно же есть тлен и пакость. Не на полях земных спасение души, а в долинах райских. Оторвитесь от всего, порвите все связки, веревки, порушьте сеть мира сего — это плетение антихристово» (Горький М. (см.), «В людях»). Эта пассивность окрашивает и сознание значительной части русской интеллигенции. То, что являлось в русской жизни следствием экономических предпосылок, трактовалось как должное, как единственный путь спасения. Неспособная к революции социальной, интеллигенция перенесла центр тяжести в революцию религиозную. Здесь встает вопрос об «атеисте», т. е. об А. Он идет от городов Запада, он «латинянин». Еще основоположники раскола учили, что католичество — вера А. «Змей-дьявол, а зверь — царь лукавый, а лжепророк — папеж римский и прочии подобни им» (Аввакум). В такую форму вылился протест против капитализма, идущего с Запада. Этот же протест против западной, городской правды, противоречащей русской, земляной, волнует Достоевского (см.). С жаром, показывающим, что для него вопрос не менее остер, чем для Аввакума, говорит он устами кн. Мышкина в «Идиоте»: «Атеизм только проповедует нуль, а католицизм идет дальше: он искаженного Христа проповедует, им же оболганного и поруганного, Христа противоположного. Он А. проповедует. Атеизм от них вышел, из самого римского католичества. Ведь и социализм порождение... католической сущности... Это тоже свобода через насилие, это тоже объединение через меч и кровь... о, нам нужен отпор, и скорей, скорей. Надо, чтобы воссиял в отпор Западу наш Христос, к-рого мы сохранили и к-рого они не знали». Эти мысли с необходимостью вытекают из всей концепции Христа и А. Социализм, философия промышленного пролетариата — от А. Он противоположен рабской пассивности. Пролетарий не верит в судьбу, а верит в свою силу, ибо он ежеминутно видит власть над вещами; гнетущее своеволие природы ему незнакомо. «Бессилие дикаря в борьбе с природой порождает веру в богов, чертей, чудеса и т. п. Современный сознательный рабочий, воспитанный крупной фабричной промышленностью, просвещенный городской жизнью, отбрасывает от себя с презрением религиозные предрассудки» (Ленин, «Социализм и религия»). Такова психика городского пролетариата, но город для Достоевского, как для какого-нибудь бегуна, — антихристов. Черты капиталистического города принимаются за черты города вообще. Он пишет о Лондоне: «Этот, день и ночь суетящийся и необъятный, как море, город, визг и вой машин, эти чугунки, положенные поверх домов (а вскоре и под домами)... эта отравленная Темза, этот воздух, пропитанный каменным углем, эти великолепные скверы и парки, эти страшные углы города, как Уайтчепль, с его полуголым, диким и голодным населением, Сити со своими миллионами и всемирной торговлей... Это... какое-то пророчество из Апокалипсиса, воочию совершающееся». «Конец мира идет... А. идет», — пишет он в своем предсмертном дневнике.         И по Тютчеву (см.) сущность революции есть человеческое «я», ставящее себя на место бога. Сущность эта — антихристианская, антихристова, ибо А. и есть человек, поставивший себя на место бога, «человекобог». Россия, «край родной долготерпенья» — с Христом. Известная повесть об А. в «Трех разговорах» В. Соловьева (см.) рисует «реальную» картину пришествия А., связанного с социальными проблемами. В XXI в. в «Европейских соединенных штатах» явится человек исключительной гениальности, красоты и благородства, воздержанный, бескорыстный и деятельно благотворительный. Под влиянием дьявола он напишет знаменитое сочинение «Открытый путь к вселенскому миру и благоденствию», где ни разу не будет упомянуто о Христе. Избранный президентом, он прежде всего установит «равенство всеобщей сытости». Политические проблемы и социальный вопрос в штатах решены, но при решении религиозного — на А. восстают: православный старец Иоанн, папа Петр II и евангелист, ученейший немецкий теолог, проф. Паули. Все кончается соединением церквей в единую и гибелью А.         В начале XX в. усиливаются мистические настроения среди буржуазной интеллигенции, придавленной самодержавием и неспособной к борьбе. На петербургских религиозно-философских собраниях 1902–1903 интеллигенция, ищущая веры, встречается с иерархами церкви, подчас махровыми черносотенцами. В литературе образуется целая плеяда «богоискателей» (Бердяев (см.), С. Булгаков (см.), Минский (см.), Мережковский (см.), Розанов (см.), З. Гиппиус (см.) и др.). Снова звучат эсхатологические чаяния, особенно после неудачной революции 1905 — и опять ставится вопрос об А.         Проблема революции рассматривается как религиозная, переносится в плоскость борьбы Христа и А. Революция — христова, ибо А. — русское царство, подобное римскому папству. В плане этой религиозности построена трилогия Мережковского «Христос и А.», особенно III часть — «Петр и Алексей». Петр I — соединение «Марсова железа и евангельских лилий». Таков вообще русский народ, к-рый и в добре и во зле «меры держать не умеет», но «всегда по краям и пропастям блудит». Но именно отсюда, из тяжкой и страшной распри соединенных воедино Христа и А. родится новая истина — «церкви Громовой». «Была древняя церковь Петра, камня стоящего (статика! — Б. К.), будет новая церковь Иоанна, грома летящего (динамика! Мережковский понимает, чего нехватает Христу. — Б. К.), ударит в камень гром, и потечет вода живая». Подобное же соединение несоединимого проповедует и Бердяев, желающий слить «восточное созерцание божества и охранение божественной святыни православия с западной человеческой активностью, с исторической динамикой культуры». А ослепленные «позитивисты, проповедывающие социальные утопии», смешивают, по Бердяеву, «чаяние Христа-Мессии с чаяниями А., земного бога».         А. представляет так. обр. и самодержавие и революционный пролетариат, к-рый в то же время является «христовым», ибо такова сущность русской революции. Как мы видим, богоискатели заблудились между двух сосен: между Христом и А. Эта путаница вполне понятна: надуманные философские рассуждения о революции и о человеческой активности очень некрепко сидят на русском деревенском костяке, ибо богоискатели — продолжатели традиций славянофилов, бывших «в своем мышлении каналами, через к-рые в русское общественное сознание хлынуло веками накоплявшееся, как подземные воды, миросозерцание русского народа» (М. Гершензон (см.)). Их правда — земляная, православная, пассивная, для к-рой и «религиозная реформация» и «государственная реформа» осуществится «не так, как в Европе, придет не снизу, а сверху (царь-батюшка пожалует! — Б. К.), не путем борьбы, а путем любви, не через одоление, а через благословение» (Минский).         На первый взгляд кажется, что особняком среди всех богоискателей стоит «русский Ницше» — В. Розанов, с его ненавистью к «темному лику» Христа. В «арифметике» христианства Розанов не касается еще сущности, критикуя лишь исторические формы такового. Но в «логарифмах» он утверждает, что сам Христос, основатель учения, а не его последователи, виновен в том, что мир покрылся черной коростой греха. Он борется с ним самим, отличаясь от других богоискателей, видевших именно в Христе спасение. Но если разберем, — что же Розанов ставит на место Христа, — увидим, что он органичнее, чем кто-либо, связан с деревенской, земледельческой Русью, с ее языческим христианством. Обожествление пола, плоти, земной плодовитости, религия «животных стад» — вот символ веры Розанова. «Ищи бога в животном», «в душе земли» с ее неисчерпаемым плодородием. Земля цветущая, рождающая, насыщенная ароматом жизненности, семейственности, плодовитости, властно зовет его к себе. И завет Розанова — «в матери-земле вырывать ямки, обделывать камешком, вливать елей, вставлять фитили: пусть горят всю ночь». Священна растительность земли. Розанову понятны и «миндальные цветки» в скинии завета и «распускающийся лотос» египтян, из к-рого вырос молитвенный жест — воздевание рук к небу. По существу философия Розанова оказывается весьма первобытной. «Дикие племена считают себя связанными с ними (животными) узами кровного родства... есть еще растительный тотемизм, характеризующийся верой в существование взаимной связи между людьми и растениями» (Плеханов).         Все дело так. обр. в первобытном характере земледелия Руси, определившем психику Розанова. И здесь речь «антихристианского» Розанова звучит одинаково с христианскою, православною речью Достоевского. «Люби повергаться на землю и лобзать ее. Землю целуй неустанно, ненасытимо люби». В христианство Розанов хочет ввести «универсально-родильный дом» (вспомним, какое исключительное значение имело для народного сознания плодородие земли и животных (см. Богородица)). Психика крестьянина-собственника проявляется и в борьбе Розанова с монастырем. «Своя лошадь! Своя собственность! вот первое и упорное, а наконец и вековечное отрицание монастыря». Привязанность к «домашним щам», к лошади и жене — это «древнее язычество, к-рому еще остался верен человек» (здесь Розанов сам устанавливает свою связь с языческой Русью). С умилением говорит он о «коровках, лошадках и овцах», являющихся «принадлежностью полного дома». «Где пробуждается собственность, личная, своя, особенная, поименная, нет монастыря, да, пожалуй, там нет и христианства». Вот откуда идет Розанов, а потому он так непоследователен в своем антихристианстве. Долой Христа, — но крепки земляные связи, и он, как раскольники, кричит о недопустимости каких-либо изменений в церкви. «Это мы-то будем что-нибудь поправлять? Да и к чему тут поправлять — все свято, окончательно». С выкриками и ругательствами, как правоверный церковник, обличает он Л. Толстого (см.). Толстой «разламывает через колено те самые образа, перед к-рыми она (мать) бывало учила его молиться». Здесь раскольничья концепция в современном изложении. Как видим, деревенская Русь, пассивная и статичная, мелкособственническая — вот корни, питающие мысль богоискателей и определяющие их Христа.         Такой крупный писатель, как А. Белый (см.) (избравший псевдонимом апокалиптический цвет) также исходит в своей трактовке Христа и А. всецело от народного представления.         Не в области искусства, науки и философии спасение человечества от «безвременья» и «свинарни». Его спасет Христос — Грядущий, который связан с землей. О нем «тайно сказали» среди нестихающей весь день работы, когда «подвозят пшеницу и рожь» и «телеги влекут, громыхая, с полей многоверстных овес». В романе «Серебряный голубь» (первая часть задуманной трилогии «Восток или Запад») Белый показывает тесную связь народного земляного мистицизма (хлыстовщина) с мистицизмом интеллигенции. Московский студент бросает все ради «закорузлых в навозе пальцев рябой Матрены, хлыстовской богородицы». В этом произведении Белого звучит знакомый нам мотив — всеобщее мировое воскресение — в соединении Запада и Востока. «В тот день, когда к России привьется Запад, — всемирный его охватит пожар: сгорит все, что может сгореть, потому что только из пепельной смерти (огненная смерть самосожигателей! — Б. К.) вылетит райская душенька — Жар-Птица». В романе «Петербург» (вторая часть трилогии) также звучит известный нам мотив. Там «ведут свою разрушительную работу отец и сын, реакционер и революционер, оба одинаково — мировые нигилисты; в мировом нигилизме — та космическая идея, к-рую несут миру они... Здесь — царство Дракона, царство „пасмурного католика“... царство А., царство Сатаны».         Октябрьская революция заострила до чрезвычайности вопрос о Христе и А. Две правды — крестьянина-кулака, с одной стороны, пролетария и бедняцкой массы с другой — стали к последнему бою. «От Урала и степей шли бело-голубые, в английских шинелях, со старообрядческими крестами, бородатые. От Москвы и Питера, от городов и машин, шли красные, в рабочих куртках, со звездами и без молитв» (Б. Пильняк (см.)).         Деревенская философия в начале революции сохранила элементы, определившие народное сознание еще в стародавние времена. «Деревянная Русь» живет «правдой сошьего креста» (Есенин (см.)). Эта правда глубоко враждебна городской правде — железа и электричества. «Скверный гость», «страшный вестник» несет гибель ее патриархальному укладу с его пассивностью и статикой. С большой силой (и трагизмом) говорит об этом Есенин в «Сорокоусте». «О, электрический восход, ремней и труб глухая хватка, се изб бревенчатый живот трясет стальная лихорадка».         Ненависть к городу, соединенная с большой горечью, у матерого крестьянского мастера — С. Клычкова (см.). «Город, город! Под тобой и земля не похожа на землю... Убил, утрамбовал ее сатана чугунным копытом, укатал железной спиной, катаясь по ней, как катается лошадь по лугу в мыти... Оттого выросли на ней каменные корабли, оттого она и вытянула в небо несгибающиеся ни в грозу, ни в бурю красные пальцы окраин — высокие, выше всяких церквей и соборов, фабричные трубы... От того-то и прыгает на этой земле человек... вечно спешит он, не знает он покоя, не ведает тишины, уединения не зная даже в ночи... спит городской человек, грезя и бредя во сне недоделанным делом, то ли молот держа в усталых руках, то ли холодный рычаг от бездушной машины, то ли кошель с... невидимой дырой».         Клюев (см.), у к-рого «прадед Аввакум», также полон жгучей ненависти к железному гостю и олицетворению его, городу, где «ад заводский и гиблый трактир». «Город — дьявол копытом бил, устрашая нас каменным зевом». В стихах Клюева — напряженная раскольничья тематика, ничуть не стертая, не потерявшая остроты со времен Никона. «Во посад итти — там табашники, На церковный двор — все щепотники, В поле чистое — там железный Змий, Ко синю морю — в море Чудище, Железняк летит, как гора валит, Юдо водное, Змию побратень. У них зрак — огонь, вздохи — торопы, Зуб — литой чугун, печень медная. Запропасть от них божью страннику, Зверю, птичине на убой пойти, Умной рыбице в глубину сплеснуть».         Этот змий несет с собою новую веру — социализм. Уже «не Триодь, а Каутский в углу» (Клюев). Уже «сестра разводит, раскрыв, как Библию, пузатый „Капитал“, о Марксе, Энгельсе» (Есенин). Два полюса, — мы «ржаные, толоконные, пестрядинные, запечные», и вы — «чугунные, бетонные, электрические, млечные», сошлись в последней схватке, и одному суждено погибнуть. Кулацкие слои деревни, все те, кто, «сжимая от прибыли руки, ругаясь на всякий налог... за пару измызганных катек... даст себя выдрать кнутом», чуют неминуемую гибель, к-рую им несет коммунизм. Он дело рук А., и слово это звучит в белом стане: «Товарищи, все на борьбу с бандитизмом. Да здравствует РСФСР... Я читаю вслух это воззвание. Егоров слушает и плюет: — и не выговорить... Ресефесер... что таиться? Говорили бы дьяволы прямо: А.» (Б. Савинков, «Конь вороной»). В большевиках — настоящий А., ибо они становятся на место (вместо) Христа. «Пришли, бают, в Ерусалим большевики, на место Христа-то Ленина, грит, надо, а гроб господень заколотить за ненадобностями. И было тому Ленину виденье: явилась богомать и говорит: так, мол, и так, как ты есь Христос новый — твори чудеса... Молчит» — говорит «древний старик Хрументил» (В. Иванов, «Анрейша»). Хрументил хорошо понимает, откуда идет А. «Как лишнюю машину заведут, гляди, о кумынии думать начнут. Вся кумыния с машин, с лишнего идет. Скребли бы землю-то суком, небось — иб и жили. По-хорошему». В этом же лагере очутилась и значительная часть по-эсеровски настроенной интеллигенции, чья психика питалась соками земляной, деревенской России. С нею она чувствовала свое кровное родство. «Здесь, в полях, я знаю, знаю всем сердцем, что я русский, потомок пахарей и бродяг, сын черноземной, напоенной по́том земли. Здесь нет и не нужно Европы — скудного разума, скудной крови и измеренных, исхоженных дорог. Здесь — „не белы снеги“, безрассудство, буйство и бунт», — говорит белый полковник (Савинков, цит. сочин.). Верная традициям, определенным деревенской сущностью, интеллигенция вновь переносит вопрос о социальной революции в плоскость борьбы Христа и А. «В одном плане, физическом, — он (Ленин) — чудовищный провокатор... В другом... А. Помните предсказание? Сроки сбываются. Север идет войной на юг. Появляются железные всадники смерти, это — танки... В источник вод падает звезда Полынь, — это пятиконечная звезда большевиков... и он говорит народу, как Христос, но только все шиворот-навыворот» (А. Толстой, «Хождение по мукам»). Вновь пущен в ход лексикон богоискателей, с той разницей, что с «религиозным» самодержавием боролись докладами (потому, очевидно, что физически он мало задевал неохристиан), в борьбе же с большевиками пускались в ход более реальные средства, доставленные ненавистной (в мистическом плане) Европой. Ибо теперь А. задел за живое, ударил по всему материальному благополучию. Такова сложная эволюция образа А., имеющего тенденцию в творчестве представителей особо реакционных групп превратиться в мистический символ большевизма. Литературная энциклопедия. — В 11 т.; М.: издательство Коммунистической академии, Советская энциклопедия, Художественная литература.Под редакцией В. М. Фриче, А. В. Луначарского.1929—1939. Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ - противник или враг Христа, обманно выдающий себя за него (предлог «анти» в соединении с другими словами обыкновенно имеет смысл «против», но иногда и «вместо»). Впервые слово употреблено в I Послании Иоанна. Это - «человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого богом или святынею, так что в храме божием сядет он, как бог, выдавая себя за бога». Произведением, где подробно повествуется об А., о пришествии его в мир, является «Откровение св. Иоанна» (Апокалипсис (см. Апокалиптическая литература)). А. изображен в виде «зверя из моря» и «зверя из бездны», к-рые во многом тождественны.У А. есть свой пророк, «придворный философ А.» - зверь из земли. Змий, т. е. сатана, даст А. власть, и тот наполнит мир преступлениями и беззакониями, но вторично пришедший Христос победит его. Число имени А. (у евреев и др. народов буквы алфавита имели цифровое значение) - 666.Элементы мифа об А., рассеянные в канонической христианской литературе, получают цельное оформление в латинской литературе раннего средневековья: в середине X в. аббат Адсо составляет книгу «De Antichristo», подводящую итог предшествующим комментариям. Намеченная здесь легенда о чудесном рождении А. используется в дальнейшем и светской литературой средневековья, контаминируясь с сюжетом о Мерлине (см.) - «сыне дьявола». Крупные политические события и экономические потрясения отражаются в различных перетолкованиях образа А. В эпоху победоносного распространения ислама христианские писатели (в особенности в Испании - Павел Альбарус IX в. «Indiculus luminosus») охотно отождествляют А. с Мухаммедом (см.). Другое содержание вкладывает в образ А. борьба национальных империй с католической церковью: так, «Ludus de Antichristo», мистерия XII в. националистически настроенного немецкого клирика, содержит в себе недвусмысленные намеки на антихристову политику римского престола.С особенной силой вспыхивают толки об А. во времена экономических кризисов, когда голодовки и сопровождающие их эпидемии - обыденное явление. Пришествие его и конец мира ставятся тогда в порядок дня. С установлением денежного хозяйства происходит коренная перемена в психике европейца. Вместе с религиозностью буржуазия утратила постепенно и веру в А. Протестантство окончательно лишило это слово его мистического смысла. Это видно и по западной литературе. В «мировой драме» Ибсена (см.) «Кесарь и Галилеянин» борьба Христа и А. (Юлиан) - только частный случай общей проблемы. Здесь - столкновение воли единиц с мировой волей, свободной воли с необходимостью (бог). Оба - и кесарь и галилеянин - исчезнут, слившись в Истинном, к-рый будет «царем в царстве духа и богом в царстве плоти». Тогда наступит третье царство подлинного Мессии.Нет следа А. в собственном смысле этого слова и в «А.» Ницше. Здесь полемика буржуазного «сверхчеловека» с «несмываемым позорным пятном человечества» - христианством. Гнев «гиперборея» обрушивается и на социализм. Иная картина - в русской словесности; здесь тема А. в течение столетий, вплоть до наших дней, сохраняет жгучую остроту. Представление об А. появилось на Руси с первых времен христианства. Из сочинений об А. наибольшим распространением пользовались: «Слово св. муч. Ипполита о Христе и А.» (встречается очень рано - рукопись Чудова монастыря XII или начала XIII в.), «Слово св. Ефрема Сирина на пришествие господа, на скончание мира и на пришествие А.», «Житие св. Андрея Юродивого» и др. Активным элементом русского мышления А. стал в XVII в., когда произошел так наз. раскол старообрядчества. К этому времени, наряду с деревенским сознанием, определенным первобытным земледелием, стало выявляться и городское. Торговый капитал, развившийся к XVII в., создал новые условия жизни, породившие и новую, городскую, психику. Исправление богослужебных книг патриархом Никоном явилось только поводом к столкновению этих двух сознаний. Это подтверждается тем, что самых горячих сторонников раскол приобрел среди крестьянства и сельского духовенства, мало чем отличавшегося от «пахотных мужиков». Вопросы религии имели для них сугубое значение - самые слова «крестьянин» и «христианин» - равнозначны. Некоторые исследователи объясняли раскол «единым азом», заменой «Исуса» «Иисусом» в богослужебных книгах и др. мелочами. Но по существу реформы Никона были переделкою всего богослужебного чина сообразно с греческим чином и обрядом XVII в. Этой-то переделки не мог принять крестьянин, вся жизнь к-рого зависела от земли (см. Богородица). Зависимость эта определила характер русского христианства. «В развитии человеческой мысли практика всегда предшествует теории: чем шире круг воздействия человека на природу, тем шире и правильнее его понятие о ней. И наоборот, чем уже этот круг, тем беднее его теория. А чем беднее его теория, тем более склонен он объяснять с помощью фантазии те явления, к-рые почему-либо привлекают к себе его внимание» (Плеханов, О религии). «Божье тепло, божье и холодно», «бог не даст и земля не родит», «бог даст дождь, даст и рожь». Всюду бог и его воля. И кара этого бога бьет по самому больному месту - по урожаю. В одном народном стихе Христос за нарушение его заповедей грозит засухой:«От неба медного росы не воздам,От земли железной плода не дарую,Поморю вас гладом на земле».Человек ничем не мог повлиять на природу. У него было одно средство - молитва, приобретавшая вид заговора, из к-рого, как из песни, «слова не выкинешь».При Петре I столкновение двух сознаний достигло высшего напряжения. Деревенская жизнь определялась статикой. Неизменные орудия и способы обработки земли делали статичными понятия о церкви - «непреклонной и недвижной в своем устройстве», о царе, о боге. Статичен был Христос с пальцем на устах в знак тишины и покоя (икона «Спас-благое молчание»). Против этого Христа стал А. - сплошная динамика, сплошное движение. «На самом верху пирамиды, там, где еще так недавно высилось нечто вроде живой иконы в строгом византийском стиле, медленно и важно выступавшей перед глазами благоговевшей толпы, - выступавшей лишь на минуту, чтобы тотчас же вновь скрыться в темной глубине теремов, - теперь виднелась нервная, подвижная до суетливости фигура в рабочей куртке, вечно на людях, вечно на улице, причем нельзя было разобраться, где же кончалась улица и начинался царский дворец. Ибо и там и тут было одинаково бесчинно, шумно и пьяно, там и тут была одинаково пестрая и бесцеремонная толпа, где царского министра в золоченом кафтане и андреевской ленте толкал локтем голландский матрос, явившийся сюда прямо с корабля, или немецкий лавочник, пришедший прямо из-за прилавка» (Покровский). Ср. также картину В. Серова «Петр Великий», где сущность Петра выражена стремительным движением, подчеркнутым поспешной припрыжкой свиты.Петр был бесспорным А. Он резал бороды, но на древнем поэтическом яз. растения - волоса земли. Оголить землю, лишив ее волос, значит лишиться хлеба, умереть с голода. Отрезанная борода была поэтому глубокой и страшной символикой. Петр запрещал просить милостыню. Но милостыня в глазах тогдашнего человека была священной. Такое представление вызывалось характером хозяйства - нищета грозила всем. Неурожай, пожар (а то и другое были обычными явлениями) - и вчерашний зажиточный крестьянин шел по миру. «От сумы да от тюрьмы не отказывайся». Петр велел носить немецкое платье, - но одежда, выработавшаяся в течение столетий, отражавшая покой и неподвижность всей жизни, являлась религиозным символом. Даже Петр никогда не позволял себе входить в церковь в немецком парике, отступая сам от заповеданной им моды.Представление об А. было создано деревней; это подтверждается и тем, что в городе оно было лишено своей остроты. Вот напр. тяжеловесная интерлюдия XVIII века «Раскольник», где центр тяжести в том, что «русские ныне ходят в коротком платье, як кургузы, на главах же своих носят круглые картузы... Человецы ходят, яко облезяны, вместо главных волосов носят паруки, будто немцы поганы».Сравним полный глубокого трагизма народный стих об аллилуевой жене:«Ой ты гой еси, аллилуева жена милосердная,Ты скажи мою волю всем моим людям,Всем православным христианам,Чтобы ради меня в огонь бросалисьИ кидали бы туда младенцев безгрешных,Пострадали бы все за имя Христа-света,Не давались бы в прелесть хищного волка,Хищного волка - антихриста злого,Что антихрист на земле взял силу большую,Погубит во всем свете веру христову.Поставит свою злую церковь.Он брады брить всем повелевает,Креститься щепотью всем завещает,Мою веру христову хочет искоренити».Здесь «ради меня в огонь бросались» - не литературный прием. Вспомним «гари» XVII и XVIII вв., когда сжигались сотни людей.Концепция А. выработалась благодаря столкновению психики землепашца, обусловленной первобытными, недвижными методами, с городской, капиталистической, подвижной, не знающей и не терпящей покоя по самому существу своему. Статика деревни, уходящей в глубь веков, к языческим временам («старая вера» во многом напоминала дохристианскую религию с ее темным анимизмом), столкнулась с динамикой города. Против застывшего в своем величии Христа стал А. в немецком платье, с трубкой в зубах, мчащийся из Москвы в Петербург, из Петербурга в Голландию, от чьих лап не спасала даже «мати прекрасная пустыня». Политические формы (самодержавие, гнет помещиков) придали столкновению Христа и А. остроту и напряженность, за к-рые заплачено тысячами жизней. Сама по себе чудовищная жестокость царской власти не могла вызвать мысли об А. и о близкой кончине мира; жестокость эта была тогда явлением закономерным. «Добрый царь... миленький царь, Иван Васильевич» (Грозный) служит идеалом для Аввакума (см.). Он жесток, но жестоки и бог и земля. Последующие периоды русской истории не смягчили, а наоборот обострили антагонизм деревни и города. Город рос и развивался, на смену торговому капиталу пришел промышленный капитал, - в деревне же оставались неизменными, вместе с чертами феодализма, «те же лапти, та же соха, та же тяга... Все орудия труда первобытны, тяжелы, неудобны» (Г. Успенский (см.)).И отличительные черты капиталистического города проникали в понятие А. Деньги - вот «сила днешнего А... ими все творится пагубы ради человеческой» (Мельников-Печерский (см.), «Гриша»). Это зубы А. «Щука умрет, зубы останутся... зубы вырви у ней... зубы из мерзких челюстей его, окаянного». На всех сокровищах печать А. «Много там смарагдов, яхонтов самоцветных; злата, серебра мешки полные... насчитала она мешков число зверино - 666, и все-то раскидала, развеяла» (Салтыков-Щедрин (см.), «Пахомовна»). Торговля - дело А. «Шум, гам. Купцы - те за полы хватают и в лавку тянут, и товар свой суют... Ты и берешь, и невдомек, что эти купцы-то переряженные бесы» (Майков А. (см.), «Странник»). Странник остро почувствовал анархию капиталистического хозяйства. «От змея народились змееныши. Чуть вылезли из яиц - и выросли, и стали жрать друг друга, и своего отца грызут, - и все в единый клуб свились, дышащи злобой...» Железный город с его «зломерзкими заводами», где «гибнет люто всяк пол» - главное дело А. «Тут тебе беси слова твои по проволокам волокут, тут тебе беси машинами ворочают, тут беси в зломерзкие трубы перекликаются, визжат неистово, огонь с неба низводят... одного только беси не придумают: хлеба (ибо только хлеб - христов, божий. - Б. К.)... И работы египетские вместились у огненных машин, и в ситцы, крашеные собачей кровью, все разоделись и за самовары уселись, и табачищем задымили, а хлебушко все дорожает... И хуже еще: он увезет его, хлебушко, к немцам, а назад отрыгнет железом да блондами» (Мамин-Сибиряк (см.), «Великий грешник»).Только земледельческий труд священен в глазах крестьянина. Г. Успенский, великолепно понимавший зависимость «народного духа» от «народного брюха», знавший, что «земля» для крестьянина не только источник пропитания, но главнейший фактор, определяющий все его миросозерцание и все отношения, общественные и частные, не мог не коснуться отношения земледельца к городу и горожанам.В интересной легенде («Без своей воли») он рассказывает, как повар-А., выбранный после бегства князя правителем, проявил необузданную жестокость, особенно к тем, чьи руки чисты, нежны, без мозолей. Чтобы спастись от гибели, белоручки станут хвататься руками за землю, начнут рыть ее, но все-таки погибнут. А т. к. и у мужиков, к-рым А., будучи правителем, устроил хорошую жизнь, прошли мозоли, то станут уничтожать и обелорученных мужиков. Затем начнется пожар земли, воскресение мертвых, страшный суд. С городом были тесно связаны полицейско-бюрократические власти. Оттуда наезжал и «самый любезный сосуд» А. - становой пристав, там были и тюрьмы, к-рые А. «умеет крепко строить для своих помраченных душ». Любопытный факт имел место при выдаче хлеба (голод 1895): многие отказались брать хлеб, говоря, что эта милость царя - знак пришествия А., - всем взявшим будет приложена печать на лоб или на правую руку. Столь несвойственна была крестьянину мысль, что от А. власти можно получать «божий хлебушко». Но разрозненное мелкособственническим хозяйством крестьянство не поднималось до организованного активного протеста.Протест этот был пассивным, как пассивна была вся психика землепашца: не платили податей, не брали паспортов, «бегали». Так образовалась секта бегунов. Евангелие бегунов - неприятие мира. «К чему дом, жена и все твое перед господом? Освободись человек от всего, за что люди бьют и режут друг друга, - от злата, серебра и всякого имущества, оно же есть тлен и пакость. Не на полях земных спасение души, а в долинах райских. Оторвитесь от всего, порвите все связки, веревки, порушьте сеть мира сего - это плетение антихристово» (Горький М. (см.), «В людях»). Эта пассивность окрашивает и сознание значительной части русской интеллигенции. То, что являлось в русской жизни следствием экономических предпосылок, трактовалось как должное, как единственный путь спасения. Неспособная к революции социальной, интеллигенция перенесла центр тяжести в революцию религиозную. Здесь встает вопрос об «атеисте», т. е. об А. Он идет от городов Запада, он «латинянин». Еще основоположники раскола учили, что католичество - вера А. «Змей-дьявол, а зверь - царь лукавый, а лжепророк - папеж римский и прочии подобни им» (Аввакум). В такую форму вылился протест против капитализма, идущего с Запада. Этот же протест против западной, городской правды, противоречащей русской, земляной, волнует Достоевского (см.). С жаром, показывающим, что для него вопрос не менее остер, чем для Аввакума, говорит он устами кн. Мышкина в «Идиоте»: «Атеизм только проповедует нуль, а католицизм идет дальше: он искаженного Христа проповедует, им же оболганного и поруганного, Христа противоположного. Он А. проповедует. Атеизм от них вышел, из самого римского католичества. Ведь и социализм порождение... католической сущности... Это тоже свобода через насилие, это тоже объединение через меч и кровь... о, нам нужен отпор, и скорей, скорей. Надо, чтобы воссиял в отпор Западу наш Христос, к-рого мы сохранили и к-рого они не знали». Эти мысли с необходимостью вытекают из всей концепции Христа и А. Социализм, философия промышленного пролетариата - от А. Он противоположен рабской пассивности. Пролетарий не верит в судьбу, а верит в свою силу, ибо он ежеминутно видит власть над вещами; гнетущее своеволие природы ему незнакомо. «Бессилие дикаря в борьбе с природой порождает веру в богов, чертей, чудеса и т. п. Современный сознательный рабочий, воспитанный крупной фабричной промышленностью, просвещенный городской жизнью, отбрасывает от себя с презрением религиозные предрассудки» (Ленин, «Социализм и религия»). Такова психика городского пролетариата, но город для Достоевского, как для какого-нибудь бегуна, - антихристов. Черты капиталистического города принимаются за черты города вообще. Он пишет о Лондоне: «Этот, день и ночь суетящийся и необъятный, как море, город, визг и вой машин, эти чугунки, положенные поверх домов (а вскоре и под домами)... эта отравленная Темза, этот воздух, пропитанный каменным углем, эти великолепные скверы и парки, эти страшные углы города, как Уайтчепль, с его полуголым, диким и голодным населением, Сити со своими миллионами и всемирной торговлей... Это... какое-то пророчество из Апокалипсиса, воочию совершающееся». «Конец мира идет... А. идет», - пишет он в своем предсмертном дневнике.И по Тютчеву (см.) сущность революции есть человеческое «я», ставящее себя на место бога. Сущность эта - антихристианская, антихристова, ибо А. и есть человек, поставивший себя на место бога, «человекобог». Россия, «край родной долготерпенья» - с Христом. Известная повесть об А. в «Трех разговорах» В. Соловьева (см.) рисует «реальную» картину пришествия А., связанного с социальными проблемами. В XXI в. в «Европейских соединенных штатах» явится человек исключительной гениальности, красоты и благородства, воздержанный, бескорыстный и деятельно благотворительный. Под влиянием дьявола он напишет знаменитое сочинение «Открытый путь к вселенскому миру и благоденствию», где ни разу не будет упомянуто о Христе. Избранный президентом, он прежде всего установит «равенство всеобщей сытости». Политические проблемы и социальный вопрос в штатах решены, но при решении религиозного - на А. восстают: православный старец Иоанн, папа Петр II и евангелист, ученейший немецкий теолог, проф. Паули. Все кончается соединением церквей в единую и гибелью А.В начале XX в. усиливаются мистические настроения среди буржуазной интеллигенции, придавленной самодержавием и неспособной к борьбе. На петербургских религиозно-философских собраниях 1902-1903 интеллигенция, ищущая веры, встречается с иерархами церкви, подчас махровыми черносотенцами. В литературе образуется целая плеяда «богоискателей» (Бердяев (см.), С. Булгаков (см.), Минский (см.), Мережковский (см.), Розанов (см.), З. Гиппиус (см.) и др.). Снова звучат эсхатологические чаяния, особенно после неудачной революции 1905 - и опять ставится вопрос об А.Проблема революции рассматривается как религиозная, переносится в плоскость борьбы Христа и А. Революция - христова, ибо А. - русское царство, подобное римскому папству. В плане этой религиозности построена трилогия Мережковского «Христос и А.», особенно III часть - «Петр и Алексей». Петр I - соединение «Марсова железа и евангельских лилий». Таков вообще русский народ, к-рый и в добре и во зле «меры держать не умеет», но «всегда по краям и пропастям блудит». Но именно отсюда, из тяжкой и страшной распри соединенных воедино Христа и А. родится новая истина - «церкви Громовой». «Была древняя церковь Петра, камня стоящего (статика! - Б. К.), будет новая церковь Иоанна, грома летящего (динамика! Мережковский понимает, чего нехватает Христу. - Б. К.), ударит в камень гром, и потечет вода живая». Подобное же соединение несоединимого проповедует и Бердяев, желающий слить «восточное созерцание божества и охранение божественной святыни православия с западной человеческой активностью, с исторической динамикой культуры». А ослепленные «позитивисты, проповедывающие социальные утопии», смешивают, по Бердяеву, «чаяние Христа-Мессии с чаяниями А., земного бога».А. представляет так. обр. и самодержавие и революционный пролетариат, к-рый в то же время является «христовым», ибо такова сущность русской революции. Как мы видим, богоискатели заблудились между двух сосен: между Христом и А. Эта путаница вполне понятна: надуманные философские рассуждения о революции и о человеческой активности очень некрепко сидят на русском деревенском костяке, ибо богоискатели - продолжатели традиций славянофилов, бывших «в своем мышлении каналами, через к-рые в русское общественное сознание хлынуло веками накоплявшееся, как подземные воды, миросозерцание русского народа» (М. Гершензон (см.)). Их правда - земляная, православная, пассивная, для к-рой и «религиозная реформация» и «государственная реформа» осуществится «не так, как в Европе, придет не снизу, а сверху (царь-батюшка пожалует! - Б. К.), не путем борьбы, а путем любви, не через одоление, а через благословение» (Минский).На первый взгляд кажется, что особняком среди всех богоискателей стоит «русский Ницше» - В. Розанов, с его ненавистью к «темному лику» Христа. В «арифметике» христианства Розанов не касается еще сущности, критикуя лишь исторические формы такового. Но в «логарифмах» он утверждает, что сам Христос, основатель учения, а не его последователи, виновен в том, что мир покрылся черной коростой греха. Он борется с ним самим, отличаясь от других богоискателей, видевших именно в Христе спасение. Но если разберем, - что же Розанов ставит на место Христа, - увидим, что он органичнее, чем кто-либо, связан с деревенской, земледельческой Русью, с ее языческим христианством. Обожествление пола, плоти, земной плодовитости, религия «животных стад» - вот символ веры Розанова. «Ищи бога в животном», «в душе земли» с ее неисчерпаемым плодородием. Земля цветущая, рождающая, насыщенная ароматом жизненности, семейственности, плодовитости, властно зовет его к себе. И завет Розанова - «в матери-земле вырывать ямки, обделывать камешком, вливать елей, вставлять фитили: пусть горят всю ночь». Священна растительность земли. Розанову понятны и «миндальные цветки» в скинии завета и «распускающийся лотос» египтян, из к-рого вырос молитвенный жест - воздевание рук к небу. По существу философия Розанова оказывается весьма первобытной. «Дикие племена считают себя связанными с ними (животными) узами кровного родства... есть еще растительный тотемизм, характеризующийся верой в существование взаимной связи между людьми и растениями» (Плеханов).Все дело так. обр. в первобытном характере земледелия Руси, определившем психику Розанова. И здесь речь «антихристианского» Розанова звучит одинаково с христианскою, православною речью Достоевского. «Люби повергаться на землю и лобзать ее. Землю целуй неустанно, ненасытимо люби». В христианство Розанов хочет ввести «универсально-родильный дом» (вспомним, какое исключительное значение имело для народного сознания плодородие земли и животных (см. Богородица)). Психика крестьянина-собственника проявляется и в борьбе Розанова с монастырем. «Своя лошадь! Своя собственность! вот первое и упорное, а наконец и вековечное отрицание монастыря». Привязанность к «домашним щам», к лошади и жене - это «древнее язычество, к-рому еще остался верен человек» (здесь Розанов сам устанавливает свою связь с языческой Русью). С умилением говорит он о «коровках, лошадках и овцах», являющихся «принадлежностью полного дома». «Где пробуждается собственность, личная, своя, особенная, поименная, нет монастыря, да, пожалуй, там нет и христианства». Вот откуда идет Розанов, а потому он так непоследователен в своем антихристианстве. Долой Христа, - но крепки земляные связи, и он, как раскольники, кричит о недопустимости каких-либо изменений в церкви. «Это мы-то будем что-нибудь поправлять? Да и к чему тут поправлять - все свято, окончательно». С выкриками и ругательствами, как правоверный церковник, обличает он Л. Толстого (см.). Толстой «разламывает через колено те самые образа, перед к-рыми она (мать) бывало учила его молиться». Здесь раскольничья концепция в современном изложении. Как видим, деревенская Русь, пассивная и статичная, мелкособственническая - вот корни, питающие мысль богоискателей и определяющие их Христа.Такой крупный писатель, как А. Белый (см.) (избравший псевдонимом апокалиптический цвет) также исходит в своей трактовке Христа и А. всецело от народного представления.Не в области искусства, науки и философии спасение человечества от «безвременья» и «свинарни». Его спасет Христос - Грядущий, который связан с землей. О нем «тайно сказали» среди нестихающей весь день работы, когда «подвозят пшеницу и рожь» и «телеги влекут, громыхая, с полей многоверстных овес». В романе «Серебряный голубь» (первая часть задуманной трилогии «Восток или Запад») Белый показывает тесную связь народного земляного мистицизма (хлыстовщина) с мистицизмом интеллигенции. Московский студент бросает все ради «закорузлых в навозе пальцев рябой Матрены, хлыстовской богородицы». В этом произведении Белого звучит знакомый нам мотив - всеобщее мировое воскресение - в соединении Запада и Востока. «В тот день, когда к России привьется Запад, - всемирный его охватит пожар: сгорит все, что может сгореть, потому что только из пепельной смерти (огненная смерть самосожигателей! - Б. К.) вылетит райская душенька - Жар-Птица». В романе «Петербург» (вторая часть трилогии) также звучит известный нам мотив. Там «ведут свою разрушительную работу отец и сын, реакционер и революционер, оба одинаково - мировые нигилисты; в мировом нигилизме - та космическая идея, к-рую несут миру они... Здесь - царство Дракона, царство „пасмурного католика"... царство А., царство Сатаны».Октябрьская революция заострила до чрезвычайности вопрос о Христе и А. Две правды - крестьянина-кулака, с одной стороны, пролетария и бедняцкой массы с другой - стали к последнему бою. «От Урала и степей шли бело-голубые, в английских шинелях, со старообрядческими крестами, бородатые. От Москвы и Питера, от городов и машин, шли красные, в рабочих куртках, со звездами и без молитв» (Б. Пильняк (см.)).Деревенская философия в начале революции сохранила элементы, определившие народное сознание еще в стародавние времена. «Деревянная Русь» живет «правдой сошьего креста» (Есенин (см.)). Эта правда глубоко враждебна городской правде - железа и электричества. «Скверный гость», «страшный вестник» несет гибель ее патриархальному укладу с его пассивностью и статикой. С большой силой (и трагизмом) говорит об этом Есенин в «Сорокоусте». «О, электрический восход, ремней и труб глухая хватка, се изб бревенчатый живот трясет стальная лихорадка».Ненависть к городу, соединенная с большой горечью, у матерого крестьянского мастера - С. Клычкова (см.). «Город, город! Под тобой и земля не похожа на землю... Убил, утрамбовал ее сатана чугунным копытом, укатал железной спиной, катаясь по ней, как катается лошадь по лугу в мыти... Оттого выросли на ней каменные корабли, оттого она и вытянула в небо несгибающиеся ни в грозу, ни в бурю красные пальцы окраин - высокие, выше всяких церквей и соборов, фабричные трубы... От того-то и прыгает на этой земле человек... вечно спешит он, не знает он покоя, не ведает тишины, уединения не зная даже в ночи... спит городской человек, грезя и бредя во сне недоделанным делом, то ли молот держа в усталых руках, то ли холодный рычаг от бездушной машины, то ли кошель с... невидимой дырой».Клюев (см.), у к-рого «прадед Аввакум», также полон жгучей ненависти к железному гостю и олицетворению его, городу, где «ад заводский и гиблый трактир». «Город - дьявол копытом бил, устрашая нас каменным зевом». В стихах Клюева - напряженная раскольничья тематика, ничуть не стертая, не потерявшая остроты со времен Никона.«Во посад итти - там табашники,На церковный двор - все щепотники,В поле чистое - там железный Змий,Ко синю морю - в море Чудище,Железняк летит, как гора валит,Юдо водное, Змию побратень.У них зрак - огонь, вздохи - торопы,Зуб - литой чугун, печень медная.Запропасть от них божью страннику,Зверю, птичине на убой пойти,Умной рыбице в глубину сплеснуть».Этот змий несет с собою новую веру - социализм. Уже «не Триодь, а Каутский в углу» (Клюев). Уже «сестра разводит, раскрыв, как Библию, пузатый „Капитал", о Марксе, Энгельсе» (Есенин). Два полюса, - мы «ржаные, толоконные, пестрядинные, запечные», и вы - «чугунные, бетонные, электрические, млечные», сошлись в последней схватке, и одному суждено погибнуть. Кулацкие слои деревни, все те, кто, «сжимая от прибыли руки, ругаясь на всякий налог... за пару измызганных катек... даст себя выдрать кнутом», чуют неминуемую гибель, к-рую им несет коммунизм. Он дело рук А., и слово это звучит в белом стане: «Товарищи, все на борьбу с бандитизмом. Да здравствует РСФСР... Я читаю вслух это воззвание. Егоров слушает и плюет: - и не выговорить... Ресефесер... что таиться? Говорили бы дьяволы прямо: А.» (Б. Савинков, «Конь вороной»). В большевиках - настоящий А., ибо они становятся на место (вместо) Христа. «Пришли, бают, в Ерусалим большевики, на место Христа-то Ленина, грит, надо, а гроб господень заколотить за ненадобностями. И было тому Ленину виденье: явилась богомать и говорит: так, мол, и так, как ты есь Христос новый - твори чудеса... Молчит» - говорит «древний старик Хрументил» (В. Иванов, «Анрейша»). Хрументил хорошо понимает, откуда идет А. «Как лишнюю машину заведут, гляди, о кумынии думать начнут. Вся кумыния с машин, с лишнего идет. Скребли бы землю-то суком, небось - иб и жили. По-хорошему». В этом же лагере очутилась и значительная часть по-эсеровски настроенной интеллигенции, чья психика питалась соками земляной, деревенской России. С нею она чувствовала свое кровное родство. «Здесь, в полях, я знаю, знаю всем сердцем, что я русский, потомок пахарей и бродяг, сын черноземной, напоенной по́том земли. Здесь нет и не нужно Европы - скудного разума, скудной крови и измеренных, исхоженных дорог. Здесь - „не белы снеги", безрассудство, буйство и бунт», - говорит белый полковник (Савинков, цит. сочин.). Верная традициям, определенным деревенской сущностью, интеллигенция вновь переносит вопрос о социальной революции в плоскость борьбы Христа и А. «В одном плане, физическом, - он (Ленин) - чудовищный провокатор... В другом... А. Помните предсказание? Сроки сбываются. Север идет войной на юг. Появляются железные всадники смерти, это - танки... В источник вод падает звезда Полынь, - это пятиконечная звезда большевиков... и он говорит народу, как Христос, но только все шиворот-навыворот» (А. Толстой, «Хождение по мукам»). Вновь пущен в ход лексикон богоискателей, с той разницей, что с «религиозным» самодержавием боролись докладами (потому, очевидно, что физически он мало задевал неохристиан), в борьбе же с большевиками пускались в ход более реальные средства, доставленные ненавистной (в мистическом плане) Европой. Ибо теперь А. задел за живое, ударил по всему материальному благополучию. Такова сложная эволюция образа А., имеющего тенденцию в творчестве представителей особо реакционных групп превратиться в мистический символ большевизма. ... смотреть

АНТИХРИСТ

противник или враг Христа, обманно выдающий себя за него (предлог «анти» в соединении с другими словами обыкновенно имеет смысл «против», но иногда и «вместо»). Впервые слово употреблено в I Послании Иоанна. Это — «человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого богом или святынею, так что в храме божием сядет он, как бог, выдавая себя за бога». Произведением, где подробно повествуется об А., о пришествии его в мир, является «Откровение св. Иоанна» [Апокалипсис (см. «Апокалиптическая лит-ра»). А. изображен в виде «зверя из моря» и «зверя из бездны», к-рые во многом тождественны.  У А. есть свой пророк, «придворный философ А.» — зверь из земли. Змий, т. е. сатана, даст А. власть, и тот наполнит мир преступлениями и беззакониями, но вторично пришедший Христос победит его. Число имени А. (у евреев и др. народов буквы алфавита имели цифровое значение) — 666. Элементы мифа об А., рассеянные в канонической христианской лит-ре, получают цельное оформление в латинской лит-ре раннего средневековья: в середине X в. аббат Адсо составляет книгу «De Antichristo», подводящую итог предшествующим комментариям. Намеченная здесь легенда о чудесном рождении А. используется в дальнейшем и светской лит-рой средневековья, контаминируясь с сюжетом о Мерлине (см.) — «сыне дьявола». Крупные политические события и экономические потрясения отражаются в различных перетолкованиях образа А. В эпоху победоносного распространения ислама христианские писатели (в особенности в Испании — Павел Альбарус IX в. «Indiculus luminosus») охотно отождествляют А. с Мухаммедом (см.). Другое содержание вкладывает в образ А. борьба национальных империй с католической церковью: так, «Ludus de Antichristo», мистерия XII в. националистически настроенного немецкого клирика, содержит в себе недвусмысленные намеки на антихристову политику римского престола. С особенной силой вспыхивают толки об А. во времена экономических кризисов, когда голодовки и сопровождающие их эпидемии — обыденное явление. Пришествие его и конец мира ставятся тогда в порядок дня. С установлением денежного хозяйства происходит коренная перемена в психике европейца. Вместе с религиозностью буржуазия утратила постепенно и веру в А. Протестантство окончательно лишило это слово его мистического смысла. Это видно и по западной литературе. В «мировой драме» Ибсена (см.) «Кесарь и Галилеянин» борьба Христа и А. (Юлиан) — только частный случай общей проблемы. Здесь — столкновение воли единиц с мировой волей, свободной воли с необходимостью (бог). Оба — и кесарь и галилеянин — исчезнут, слившись в Истинном, к-рый будет «царем в царстве духа и богом в царстве плоти». Тогда наступит третье царство подлинного Мессии. Нет следа А. в собственном смысле этого слова и в «А.» Ницше. Здесь полемика буржуазного «сверхчеловека» с «несмываемым позорным пятном человечества» — христианством. Гнев «гиперборея» обрушивается и на социализм. Иная картина — в русской словесности; здесь тема А. в течение столетий, вплоть до наших дней, сохраняет жгучую остроту. Представление об А. появилось на Руси с первых времен христианства. Из сочинений об А. наибольшим распространением пользовались:  «Слово св. муч. Ипполита о Христе и А.» (встречается очень рано — рукопись Чудова монастыря XII или начала XIII в.), «Слово св. Ефрема Сирина на пришествие господа, на скончание мира и на пришествие А.», «Житие св. Андрея Юродивого» и др. Активным элементом русского мышления А. стал в XVII в., когда произошел так наз. раскол старообрядчества. К этому времени, наряду с деревенским сознанием, определенным первобытным земледелием, стало выявляться и городское. Торговый капитал, развившийся к XVII в., создал новые условия жизни, породившие и новую, городскую, психику. Исправление богослужебных книг патриархом Никоном явилось только поводом к столкновению этих двух сознаний. Это подтверждается тем, что самых горячих сторонников раскол приобрел среди крестьянства и сельского духовенства, мало чем отличавшегося от «пахотных мужиков». Вопросы религии имели для них сугубое значение — самые слова «крестьянин» и «христианин» — равнозначны. Некоторые исследователи объясняли раскол «единым азом», заменой «Исуса» «Иисусом» в богослужебных книгах и др. мелочами. Но по существу реформы Никона были переделкою всего богослужебного чина сообразно с греческим чином и обрядом XVII в. Этой-то переделки не мог принять крестьянин, вся жизнь к-рого зависела от земли (см. «Богородица»). Зависимость эта определила характер русского христианства. «В развитии человеческой мысли практика всегда предшествует теории: чем шире круг воздействия человека на природу, тем шире и правильнее его понятие о ней. И наоборот, чем уже этот круг, тем беднее его теория. А чем беднее его теория, тем более склонен он объяснять с помощью фантазии те явления, к-рые почему-либо привлекают к себе его внимание» (Плеханов, О религии). «Божье тепло, божье и холодно», «бог не даст и земля не родит», «бог даст дождь, даст и рожь». Всюду бог и его воля. И кара этого бога бьет по самому больному месту — по урожаю. В одном народном стихе Христос за нарушение его заповедей грозит засухой: «От неба медного росы не воздам,  От земли железной плода не дарую,  Поморю вас гладом на земле». Человек ничем не мог повлиять на природу. У него было одно средство — молитва, приобретавшая вид заговора, из к-рого, как из песни, «слова не выкинешь». При Петре I столкновение двух сознаний достигло высшего напряжения. Деревенская жизнь определялась статикой. Неизменные орудия и способы обработки земли делали статичными понятия о церкви — «непреклонной и недвижной в своем устройстве», о царе, о боге. Статичен был Христос с пальцем на устах в знак тишины и покоя (икона «Спас-благое молчание»). Против этого Христа стал А. — сплошная  динамика, сплошное движение. «На самом верху пирамиды, там, где еще так недавно высилось нечто вроде живой иконы в строгом византийском стиле, медленно и важно выступавшей перед глазами благоговевшей толпы, — выступавшей лишь на минуту, чтобы тотчас же вновь скрыться в темной глубине теремов, — теперь виднелась нервная, подвижная до суетливости фигура в рабочей куртке, вечно на людях, вечно на улице, причем нельзя было разобраться, где же кончалась улица и начинался царский дворец. Ибо и там и тут было одинаково бесчинно, шумно и пьяно, там и тут была одинаково пестрая и бесцеремонная толпа, где царского министра в золоченом кафтане и андреевской ленте толкал локтем голландский матрос, явившийся сюда прямо с корабля, или немецкий лавочник, пришедший прямо из-за прилавка» (Покровский). Ср. также картину В. Серова «Петр Великий», где сущность Петра выражена стремительным движением, подчеркнутым поспешной припрыжкой свиты. Петр был бесспорным А. Он резал бороды, но на древнем поэтическом яз. растения — волоса земли. Оголить землю, лишив ее волос, значит лишиться хлеба, умереть с голода. Отрезанная борода была поэтому глубокой и страшной символикой. Петр запрещал просить милостыню. Но милостыня в глазах тогдашнего человека была священной. Такое представление вызывалось характером хозяйства — нищета грозила всем. Неурожай, пожар (а то и другое были обычными явлениями) — и вчерашний зажиточный крестьянин шел по миру. «От сумы да от тюрьмы не отказывайся». Петр велел носить немецкое платье, — но одежда, выработавшаяся в течение столетий, отражавшая покой и неподвижность всей жизни, являлась религиозным символом. Даже Петр никогда не позволял себе входить в церковь в немецком парике, отступая сам от заповеданной им моды. Представление об А. было создано деревней; это подтверждается и тем, что в городе оно было лишено своей остроты. Вот напр. тяжеловесная интерлюдия XVIII века «Раскольник», где центр тяжести в том, что «русские ныне ходят в коротком платье, як кургузы, на главах же своих носят круглые картузы... Человецы ходят, яко облезяны, вместо главных волосов носят паруки, будто немцы поганы». Сравним полный глубокого трагизма народный стих об аллилуевой жене: «Ой ты гой еси, аллилуева жена милосердная,  Ты скажи мою волю всем моим людям,  Всем православным христианам,  Чтобы ради меня в огонь бросались  И кидали бы туда младенцев безгрешных,  Пострадали бы все за имя Христа-света,  Не давались бы в прелесть хищного волка,  Хищного волка — антихриста злого,  Что антихрист на земле взял силу большую,  Погубит во всем свете веру христову.  Поставит свою злую церковь.  Он брады брить всем повелевает,  Креститься щепотью всем завещает,  Мою веру христову хочет искоренити».  Здесь «ради меня в огонь бросались» — не лит-ый прием. Вспомним «гари» XVII и XVIII вв., когда сжигались сотни людей. Концепция А. выработалась благодаря столкновению психики землепашца, обусловленной первобытными, недвижными методами, с городской, капиталистической, подвижной, не знающей и не терпящей покоя по самому существу своему. Статика деревни, уходящей в глубь веков, к языческим временам («старая вера» во многом напоминала дохристианскую религию с ее темным анимизмом), столкнулась с динамикой города. Против застывшего в своем величии Христа стал А. в немецком платье, с трубкой в зубах, мчащийся из Москвы в Петербург, из Петербурга в Голландию, от чьих лап не спасала даже «мати прекрасная пустыня». Политические формы (самодержавие, гнет помещиков) придали столкновению Христа и А. остроту и напряженность, за к-рые заплачено тысячами жизней. Сама по себе чудовищная жестокость царской власти не могла вызвать мысли об А. и о близкой кончине мира; жестокость эта была тогда явлением закономерным. «Добрый царь... миленький царь, Иван Васильевич» (Грозный) служит идеалом для Аввакума (см.). Он жесток, но жестоки и бог и земля. Последующие периоды русской истории не смягчили, а наоборот обострили антагонизм деревни и города. Город рос и развивался, на смену торговому капиталу пришел промышленный капитал, — в деревне же оставались неизменными, вместе с чертами феодализма, «те же лапти, та же соха, та же тяга... Все орудия труда первобытны, тяжелы, неудобны» [Г. Успенский (см.). И отличительные черты капиталистического города проникали в понятие А. Деньги — вот «сила днешнего А... ими все творится пагубы ради человеческой» [Мельников-Печерский (см.), «Гриша». Это зубы А. «Щука умрет, зубы останутся... зубы вырви у ней... зубы из мерзких челюстей его, окаянного». На всех сокровищах печать А. «Много там смарагдов, яхонтов самоцветных; злата, серебра мешки полные... насчитала она мешков число зверино — 666, и все-то раскидала, развеяла» [Салтыков-Щедрин (см.), «Пахомовна». Торговля — дело А. «Шум, гам. Купцы — те за полы хватают и в лавку тянут, и товар свой суют... Ты и берешь, и невдомек, что эти купцы-то переряженные бесы» [Майков А. (см.), «Странник». Странник остро почувствовал анархию капиталистического хозяйства. «От змея народились змееныши. Чуть вылезли из яиц — и выросли, и стали жрать друг друга, и своего отца грызут, — и все в единый клуб свились, дышащи злобой...» Железный город с его «зломерзкими заводами», где «гибнет люто всяк пол» — главное дело А. «Тут тебе беси слова твои по проволокам волокут, тут тебе беси машинами ворочают, тут беси в зломерзкие трубы перекликаются,  визжат неистово, огонь с неба низводят... одного только беси не придумают: хлеба (ибо только хлеб — христов, божий. — Б. К.)... И работы египетские вместились у огненных машин, и в ситцы, крашеные собачей кровью, все разоделись и за самовары уселись, и табачищем задымили, а хлебушко все дорожает... И хуже еще: он увезет его, хлебушко, к немцам, а назад отрыгнет железом да блондами» [Мамин-Сибиряк (см.), «Великий грешник». Только земледельческий труд священен в глазах крестьянина. Г. Успенский, великолепно понимавший зависимость «народного духа» от «народного брюха», знавший, что «земля» для крестьянина не только источник пропитания, но главнейший фактор, определяющий все его миросозерцание и все отношения, общественные и частные, не мог не коснуться отношения земледельца к городу и горожанам. В интересной легенде («Без своей воли») он рассказывает, как повар-А., выбранный после бегства князя правителем, проявил необузданную жестокость, особенно к тем, чьи руки чисты, нежны, без мозолей. Чтобы спастись от гибели, белоручки станут хвататься руками за землю, начнут рыть ее, но все-таки погибнут. А т. к. и у мужиков, к-рым А., будучи правителем, устроил хорошую жизнь, прошли мозоли, то станут уничтожать и обелорученных мужиков. Затем начнется пожар земли, воскресение мертвых, страшный суд. С городом были тесно связаны полицейско-бюрократические власти. Оттуда наезжал и «самый любезный сосуд» А. — становой пристав, там были и тюрьмы, к-рые А. «умеет крепко строить для своих помраченных душ». Любопытный факт имел место при выдаче хлеба (голод 1895): многие отказались брать хлеб, говоря, что эта милость царя — знак пришествия А., — всем взявшим будет приложена печать на лоб или на правую руку. Столь несвойственна была крестьянину мысль, что от А. власти можно получать «божий хлебушко». Но разрозненное мелкособственническим хозяйством крестьянство не поднималось до организованного активного протеста. Протест этот был пассивным, как пассивна была вся психика землепашца: не платили податей, не брали паспортов, «бегали». Так образовалась секта бегунов. Евангелие бегунов — неприятие мира. «К чему дом, жена и все твое перед господом Освободись человек от всего, за что люди бьют и режут друг друга, — от злата, серебра и всякого имущества, оно же есть тлен и пакость. Не на полях земных спасение души, а в долинах райских. Оторвитесь от всего, порвите все связки, веревки, порушьте сеть мира сего — это плетение антихристово» [Горький М. (см.), «В людях». Эта пассивность окрашивает и сознание значительной части русской интеллигенции. То, что являлось в русской жизни  следствием экономических предпосылок, трактовалось как должное, как единственный путь спасения. Неспособная к революции социальной, интеллигенция перенесла центр тяжести в революцию религиозную. Здесь встает вопрос об «атеисте», т. е. об А. Он идет от городов Запада, он «латинянин». Еще основоположники раскола учили, что католичество — вера А. «Змей-дьявол, а зверь — царь лукавый, а лжепророк — папеж римский и прочии подобни им» (Аввакум). В такую форму вылился протест против капитализма, идущего с Запада. Этот же протест против западной, городской правды, противоречащей русской, земляной, волнует Достоевского (см.). С жаром, показывающим, что для него вопрос не менее остер, чем для Аввакума, говорит он устами кн. Мышкина в «Идиоте»: «Атеизм только проповедует нуль, а католицизм идет дальше: он искаженного Христа проповедует, им же оболганного и поруганного, Христа противоположного. Он А. проповедует. Атеизм от них вышел, из самого римского католичества. Ведь и социализм порождение... католической сущности... Это тоже свобода через насилие, это тоже объединение через меч и кровь... о, нам нужен отпор, и скорей, скорей. Надо, чтобы воссиял в отпор Западу наш Христос, к-рого мы сохранили и к-рого они не знали». Эти мысли с необходимостью вытекают из всей концепции Христа и А. Социализм, философия промышленного пролетариата — от А. Он противоположен рабской пассивности. Пролетарий не верит в судьбу, а верит в свою силу, ибо он ежеминутно видит власть над вещами; гнетущее своеволие природы ему незнакомо. «Бессилие дикаря в борьбе с природой порождает веру в богов, чертей, чудеса и т. п. Современный сознательный рабочий, воспитанный крупной фабричной промышленностью, просвещенный городской жизнью, отбрасывает от себя с презрением религиозные предрассудки» (Ленин, «Социализм и религия»). Такова психика городского пролетариата, но город для Достоевского, как для какого-нибудь бегуна, — антихристов. Черты капиталистического города принимаются за черты города вообще. Он пишет о Лондоне: «Этот, день и ночь суетящийся и необъятный, как море, город, визг и вой машин, эти чугунки, положенные поверх домов (а вскоре и под домами)... эта отравленная Темза, этот воздух, пропитанный каменным углем, эти великолепные скверы и парки, эти страшные углы города, как Уайтчепль, с его полуголым, диким и голодным населением, Сити со своими миллионами и всемирной торговлей... Это... какое-то пророчество из Апокалипсиса, воочию совершающееся». «Конец мира идет... А. идет», — пишет он в своем предсмертном дневнике. И по Тютчеву (см.) сущность революции есть человеческое «я», ставящее себя на место бога. Сущность эта — антихристианская,  антихристова, ибо А. и есть человек, поставивший себя на место бога, «человекобог». Россия, «край родной долготерпенья» — с Христом. Известная повесть об А. в «Трех разговорах» В. Соловьева (см.) рисует «реальную» картину пришествия А., связанного с социальными проблемами. В XXI в. в «Европейских соединенных штатах» явится человек исключительной гениальности, красоты и благородства, воздержанный, бескорыстный и деятельно благотворительный. Под влиянием дьявола он напишет знаменитое сочинение «Открытый путь к вселенскому миру и благоденствию», где ни разу не будет упомянуто о Христе. Избранный президентом, он прежде всего установит «равенство всеобщей сытости». Политические проблемы и социальный вопрос в штатах решены, но при решении религиозного — на А. восстают: православный старец Иоанн, папа Петр II и евангелист, ученейший немецкий теолог, проф. Паули. Все кончается соединением церквей в единую и гибелью А. В начале XX в. усиливаются мистические настроения среди буржуазной интеллигенции, придавленной самодержавием и неспособной к борьбе. На петербургских религиозно-философских собраниях 1902–1903 интеллигенция, ищущая веры, встречается с иерархами церкви, подчас махровыми черносотенцами. В лит-ре образуется целая плеяда «богоискателей» [Бердяев (см.), С. Булгаков (см.), Минский (см.), Мережковский (см.), Розанов (см.), З. Гиппиус (см.) и др.. Снова звучат эсхатологические чаяния, особенно после неудачной революции 1905 — и опять ставится вопрос об А. Проблема революции рассматривается как религиозная, переносится в плоскость борьбы Христа и А. Революция — христова, ибо А. — русское царство, подобное римскому папству. В плане этой религиозности построена трилогия Мережковского «Христос и А.», особенно III часть — «Петр и Алексей». Петр I — соединение «Марсова железа и евангельских лилий». Таков вообще русский народ, к-рый и в добре и во зле «меры держать не умеет», но «всегда по краям и пропастям блудит». Но именно отсюда, из тяжкой и страшной распри соединенных воедино Христа и А. родится новая истина — «церкви Громовой». «Была древняя церковь Петра, камня стоящего (статика! — Б. К.), будет новая церковь Иоанна, грома летящего (динамика! Мережковский понимает, чего нехватает Христу. — Б. К.), ударит в камень гром, и потечет вода живая». Подобное же соединение несоединимого проповедует и Бердяев, желающий слить «восточное созерцание божества и охранение божественной святыни православия с западной человеческой активностью, с исторической динамикой культуры». А ослепленные «позитивисты, проповедывающие социальные утопии», смешивают,  по Бердяеву, «чаяние Христа-Мессии с чаяниями А., земного бога». А. представляет так. обр. и самодержавие и революционный пролетариат, к-рый в то же время является «христовым», ибо такова сущность русской революции. Как мы видим, богоискатели заблудились между двух сосен: между Христом и А. Эта путаница вполне понятна: надуманные философские рассуждения о революции и о человеческой активности очень некрепко сидят на русском деревенском костяке, ибо богоискатели — продолжатели традиций славянофилов, бывших «в своем мышлении каналами, через к-рые в русское общественное сознание хлынуло веками накоплявшееся, как подземные воды, миросозерцание русского народа» [М. Гершензон (см.). Их правда — земляная, православная, пассивная, для к-рой и «религиозная реформация» и «государственная реформа» осуществится «не так, как в Европе, придет не снизу, а сверху (царь-батюшка пожалует! — Б. К.), не путем борьбы, а путем любви, не через одоление, а через благословение» (Минский). На первый взгляд кажется, что особняком среди всех богоискателей стоит «русский Ницше» — В. Розанов, с его ненавистью к «темному лику» Христа. В «арифметике» христианства Розанов не касается еще сущности, критикуя лишь исторические формы такового. Но в «логарифмах» он утверждает, что сам Христос, основатель учения, а не его последователи, виновен в том, что мир покрылся черной коростой греха. Он борется с ним самим, отличаясь от других богоискателей, видевших именно в Христе спасение. Но если разберем, — что же Розанов ставит на место Христа, — увидим, что он органичнее, чем кто-либо, связан с деревенской, земледельческой Русью, с ее языческим христианством. Обожествление пола, плоти, земной плодовитости, религия «животных стад» — вот символ веры Розанова. «Ищи бога в животном», «в душе земли» с ее неисчерпаемым плодородием. Земля цветущая, рождающая, насыщенная ароматом жизненности, семейственности, плодовитости, властно зовет его к себе. И завет Розанова — «в матери-земле вырывать ямки, обделывать камешком, вливать елей, вставлять фитили: пусть горят всю ночь». Священна растительность земли. Розанову понятны и «миндальные цветки» в скинии завета и «распускающийся лотос» египтян, из к-рого вырос молитвенный жест — воздевание рук к небу. По существу философия Розанова оказывается весьма первобытной. «Дикие племена считают себя связанными с ними (животными) узами кровного родства... есть еще растительный тотемизм, характеризующийся верой в существование взаимной связи между людьми и растениями» (Плеханов). Все дело так. обр. в первобытном характере земледелия Руси, определившем психику Розанова. И здесь речь «антихристианского»  Розанова звучит одинаково с христианскою, православною речью Достоевского. «Люби повергаться на землю и лобзать ее. Землю целуй неустанно, ненасытимо люби». В христианство Розанов хочет ввести «универсально-родильный дом» [вспомним, какое исключительное значение имело для народного сознания плодородие земли и животных (см. «Богородица»). Психика крестьянина-собственника проявляется и в борьбе Розанова с монастырем. «Своя лошадь! Своя собственность! вот первое и упорное, а наконец и вековечное отрицание монастыря». Привязанность к «домашним щам», к лошади и жене — это «древнее язычество, к-рому еще остался верен человек» (здесь Розанов сам устанавливает свою связь с языческой Русью). С умилением говорит он о «коровках, лошадках и овцах», являющихся «принадлежностью полного дома». «Где пробуждается собственность, личная, своя, особенная, поименная, нет монастыря, да, пожалуй, там нет и христианства». Вот откуда идет Розанов, а потому он так непоследователен в своем антихристианстве. Долой Христа, — но крепки земляные связи, и он, как раскольники, кричит о недопустимости каких-либо изменений в церкви. «Это мы-то будем что-нибудь поправлять Да и к чему тут поправлять — все свято, окончательно». С выкриками и ругательствами, как правоверный церковник, обличает он Л. Толстого (см.). Толстой «разламывает через колено те самые образа, перед к-рыми она (мать) бывало учила его молиться». Здесь раскольничья концепция в современном изложении. Как видим, деревенская Русь, пассивная и статичная, мелкособственническая — вот корни, питающие мысль богоискателей и определяющие их Христа. Такой крупный писатель, как А. Белый (см.) (избравший псевдонимом апокалиптический цвет) также исходит в своей трактовке Христа и А. всецело от народного представления. Не в области искусства, науки и философии спасение человечества от «безвременья» и «свинарни». Его спасет Христос — Грядущий, который связан с землей. О нем «тайно сказали» среди нестихающей весь день работы, когда «подвозят пшеницу и рожь» и «телеги влекут, громыхая, с полей многоверстных овес». В романе «Серебряный голубь» (первая часть задуманной трилогии «Восток или Запад») Белый показывает тесную связь народного земляного мистицизма (хлыстовщина) с мистицизмом интеллигенции. Московский студент бросает все ради «закорузлых в навозе пальцев рябой Матрены, хлыстовской богородицы». В этом произведении Белого звучит знакомый нам мотив — всеобщее мировое воскресение — в соединении Запада и Востока. «В тот день, когда к России привьется Запад, — всемирный его охватит пожар: сгорит все, что может сгореть, потому что только из пепельной смерти (огненная смерть  самосожигателей! — Б. К.) вылетит райская душенька — Жар-Птица». В романе «Петербург» (вторая часть трилогии) также звучит известный нам мотив. Там «ведут свою разрушительную работу отец и сын, реакционер и революционер, оба одинаково — мировые нигилисты; в мировом нигилизме — та космическая идея, к-рую несут миру они... Здесь — царство Дракона, царство „пасмурного католика“... царство А., царство Сатаны». Октябрьская революция заострила до чрезвычайности вопрос о Христе и А. Две правды — крестьянина-кулака, с одной стороны, пролетария и бедняцкой массы с другой — стали к последнему бою. «От Урала и степей шли бело-голубые, в английских шинелях, со старообрядческими крестами, бородатые. От Москвы и Питера, от городов и машин, шли красные, в рабочих куртках, со звездами и без молитв» [Б. Пильняк (см.). Деревенская философия в начале революции сохранила элементы, определившие народное сознание еще в стародавние времена. «Деревянная Русь» живет «правдой сошьего креста» [Есенин (см.). Эта правда глубоко враждебна городской правде — железа и электричества. «Скверный гость», «страшный вестник» несет гибель ее патриархальному укладу с его пассивностью и статикой. С большой силой (и трагизмом) говорит об этом Есенин в «Сорокоусте». «О, электрический восход, ремней и труб глухая хватка, се изб бревенчатый живот трясет стальная лихорадка». Ненависть к городу, соединенная с большой горечью, у матерого крестьянского мастера — С. Клычкова (см.). «Город, город! Под тобой и земля не похожа на землю... Убил, утрамбовал ее сатана чугунным копытом, укатал железной спиной, катаясь по ней, как катается лошадь по лугу в мыти... Оттого выросли на ней каменные корабли, оттого она и вытянула в небо несгибающиеся ни в грозу, ни в бурю красные пальцы окраин — высокие, выше всяких церквей и соборов, фабричные трубы... От того-то и прыгает на этой земле человек... вечно спешит он, не знает он покоя, не ведает тишины, уединения не зная даже в ночи... спит городской человек, грезя и бредя во сне недоделанным делом, то ли молот держа в усталых руках, то ли холодный рычаг от бездушной машины, то ли кошель с... невидимой дырой». Клюев (см.), у к-рого «прадед Аввакум», также полон жгучей ненависти к железному гостю и олицетворению его, городу, где «ад заводский и гиблый трактир». «Город — дьявол копытом бил, устрашая нас каменным зевом». В стихах Клюева — напряженная раскольничья тематика, ничуть не стертая, не потерявшая остроты со времен Никона. «Во посад итти — там табашники,  На церковный двор — все щепотники,  В поле чистое — там железный Змий,  Ко синю морю — в море Чудище,  Железняк летит, как гора валит,  Юдо водное, Змию побратень.  У них зрак — огонь, вздохи — торопы,  Зуб — литой чугун, печень медная.  Запропасть от них божью страннику,  Зверю, птичине на убой пойти,  Умной рыбице в глубину сплеснуть». Этот змий несет с собою новую веру — социализм. Уже «не Триодь, а Каутский в углу» (Клюев). Уже «сестра разводит, раскрыв, как Библию, пузатый „Капитал“, о Марксе, Энгельсе» (Есенин). Два полюса, — мы «ржаные, толоконные, пестрядинные, запечные», и вы — «чугунные, бетонные, электрические, млечные», сошлись в последней схватке, и одному суждено погибнуть. Кулацкие слои деревни, все те, кто, «сжимая от прибыли руки, ругаясь на всякий налог... за пару измызганных катек... даст себя выдрать кнутом», чуют неминуемую гибель, к-рую им несет коммунизм. Он дело рук А., и слово это звучит в белом стане: «Товарищи, все на борьбу с бандитизмом. Да здравствует РСФСР... Я читаю вслух это воззвание. Егоров слушает и плюет: — и не выговорить... Ресефесер... что таиться Говорили бы дьяволы прямо: А.» (Б. Савинков, «Конь вороной»). В большевиках — настоящий А., ибо они становятся на место (вместо) Христа. «Пришли, бают, в Ерусалим большевики, на место Христа-то Ленина, грит, надо, а гроб господень заколотить за ненадобностями. И было тому Ленину виденье: явилась богомать и говорит: так, мол, и так, как ты есь Христос новый — твори чудеса... Молчит» — говорит «древний старик Хрументил» (В. Иванов, «Анрейша»). Хрументил хорошо понимает, откуда идет А. «Как лишнюю машину заведут, гляди, о кумынии думать начнут. Вся кумыния с машин, с лишнего идет. Скребли бы землю-то суком, небось — иб и жили. По-хорошему». В этом же лагере очутилась и значительная часть по-эсеровски настроенной интеллигенции, чья психика питалась соками земляной, деревенской России. С нею она чувствовала свое кровное родство. «Здесь, в полях, я знаю, знаю всем сердцем, что я русский, потомок пахарей и бродяг, сын черноземной, напоенной потом земли. Здесь нет и не нужно Европы — скудного разума, скудной крови и измеренных, исхоженных дорог. Здесь — „не белы снеги“, безрассудство, буйство и бунт», — говорит белый полковник (Савинков, цит. сочин.). Верная традициям, определенным деревенской сущностью, интеллигенция вновь переносит вопрос о социальной революции в плоскость борьбы Христа и А. «В одном плане, физическом, — он (Ленин) — чудовищный провокатор... В другом... А. Помните предсказание Сроки сбываются. Север идет войной на юг. Появляются железные всадники смерти, это — танки... В источник вод падает звезда Полынь, — это пятиконечная звезда большевиков... и он говорит  народу, как Христос, но только все шиворот-навыворот» (А. Толстой, «Хождение по мукам»). Вновь пущен в ход лексикон богоискателей, с той разницей, что с «религиозным» самодержавием боролись докладами (потому, очевидно, что физически он мало задевал неохристиан), в борьбе же с большевиками пускались в ход более реальные средства, доставленные ненавистной (в мистическом плане) Европой. Ибо теперь А. задел за живое, ударил по всему материальному благополучию. Такова сложная эволюция образа А., имеющего тенденцию в творчестве представителей особо реакционных групп превратиться в мистический символ большевизма. Б. Кисин... смотреть

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ(1) в христианских моделях миропредставления эсхатологического толка — оппонент, противник Иисуса Христа, лже-Христос. Предполагается, что А. неизбежно будет побежден после того, как восстанет против Иисуса на исходе мирского времени. Апокалиптическая традиция иудеев в качестве одного из главных субъектов мирового процесса видела противника Мессии. В эпoxy раннего христианства разнообразные влиятельные враги этого вероучения (от Навуходоносора до Домициана и Нерона) трактовались как воплощенный А. Фигура А. — карикатура-гротеск на Агнца, закланного в начале мира, эго тень Христа, пародия на Него. Торжество Римской империи, оценивавшей себя самое гордо и богохульно, воспринималось первыми христианами торжеством сатанинских, антихристовых сил истории, но не Божьей истины: на головах ‘зверя’ на царских коронах — имена кощунственные (слово ‘август’ — титул династии императоров Рима — по-гречески ‘сибастрнс’ — ‘священный’, ‘дающий благословение’). По свидетельству Иоанна Богослова: ‘И дивилась вся земля, следя за зверем; и поклонились дракону, который дал власть зверю, и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему?.. И дана ему власть действовать сорок два месяца’. (Тем самым устанавливалось, что есть некое определенное время торжества А., срок гонения.) Согласно наиболее емким и развернутым характеристикам, А. — человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога... Люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся... А. персонифицировался с системным отвержением христианства. В текстах Нового Завета любой, не разделяющий тезис о телесном воплощении логоса в посюстороннем мире, выступает как А.: ‘...всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста...’.В последующей истории христианства образ А. служил безотказным и эффективным оружием в борьбе различных его течений: протестанты именовали А. римского папу, католики усмотрели А. в Лютере. (2) Центральный фигурант предпоследней работы Ницше ‘Антихрист. Проклятие христианству’ (‘Der Antichrist’; первое издание — в 1895, окончательная редакция — 1956). Персонаж, именуемый ‘А.’, был недвусмысленно авторизован самим Ницше. Он отмечал в письме к Мальвиде фон Мейзенбуг от 3-4 апреля 1883: ‘Угодно ли Вам услышать одно из новых моих имен? В церковном языке существует таковое: я есмь... Антихрист’ (замечание К.А.Свасьяна). Позиция Ницше была не совместима с традиционалистским атеизмом. Последний есть именно отрицание существования Бога, что же касается Ницше, то он признавался, что ‘еще ребенком узрел Бога во всем блеске ". Скорее позиция Ницше напоминает бунт, преодоление, а не голое и бесплодное отрицание. Священников Ницше именует ‘ядовитыми пауками на древе жизни’, ‘паразитическим типом человека’. И в то же время Ницше полагает, что именно христианство и отчеканило самые, пожалуй, тонкие лица в человеческом обществе. Церковь для Ницше — смертельный враг всего благородного на земле, она стремится растоптать всякое величие в человеке, она выступает за все болезненное и слабое. Однако и тут Ницше признает в ней особого рода власть: церковь более благородное учреждение, нежели государство. Эту двойственность можно объяснить тем, что Ницше родился в семье протестантских священников, и эта близость к христианству для него была очень важной, тем более что, но его убеждению, большинство христиан — христиане несовершенные. (Как писал Ясперс в работе ‘Ницше и христианство’, расхождение между притязанием, требованием и действительностью испокон веков было движущей силой христианства’. Ясперс полагал, что главная особенность страстной ненависти Ницше в том, что ‘его вражда к христианству как действительность была неотделима от его связи с христианством как требованием’. Это привело к тому, что Ницше призывает не просто отделаться от христианства, но преодолеть его через сверххристианство. Он хочет преодолеть его, опираясь на те самые силы, которые и принесли христианство в мир.) Говоря ‘Бог умер’, Ницше ставил диагноз современной действительности. Отчего умер Бог? Ответов у Ницше несколько, но только один развит до конца: причина смерти Бога — христианство. Христианство как вероучение и догма чуждо Ницше; он признает в нем лишь человеческую истину в символической форме. Христианство для Ницше — это существование навыворот, испорченность: ‘...оно создало идеал из противоречия инстинктов поддержания сильной жизни; оно внесло порчу в самый разум духовно-сильных натур, т.к. оно научило их чувствовать высшие духовные ценности как греховные, ведущие к заблуждению, как искушение’. Ницше же ценит саму жизнь как инстинкт роста, устойчивости, накопления сил, власти: ‘где недостает воли к власти, там упадок’. Христианство, согласно Ницше, религия сострадания. Противопоставление страдания и со-страдания является одним из центральных положений мировоззрения Ницше. По его мысли, страдание способствует самопреодолению, росту власти над самим собой; высшее здоровье заключается в способности преодолевать болезнь и боль. Со-страдание, напротив, расслабляет, уменьшает ‘волю к власти’. Христианство есть религия милосердия, сострадания; собственное дионисийство Ницше провозглашает как религию страдания и жизнеутверждения. По убеждению Ницше, христианство на место человеческих истин поставило фикции — Бог, искупление, милость, добродетель и т. д., придав им характер безличности и всеобщности: ‘самые глубокие законы сохранения и роста повелевают как раз обратное; чтобы каждый находил себе свою добродетель, свой категорический императив’. С иронией относился Ницше и к идее ‘чистого духа’. Вера в ‘чистый дух’ не является, по его мысли, доказательством высшего происхождения человека, его божественности. Если мы отбросим нервную систему, чувства (т.е. ‘смертную оболочку’), то, как писал Ницше, мы ‘обсчитаемся’. Христианство, по Ницше, — это отказ от действительности, ее оклеветание. Народ, который верит в себя, имеет также и своего собственного Бога. В нем он чтит свои добродетели. Основой такой религии является благодарность народа за свое существование. Такое божество, по Ницше, проявляется как в добре, так и во зле. Христианский бог — бог только добра, которому не знакомы ни сила, ни победа, ни гнев. Если народ погибает, если исчезает его вера в будущее, его надежда на свободу, то меняется и Бог, превращаясь в доброго и скромного, советующего ‘душевный мир’, ‘осторожность’, ‘любовь к другу и врагу’ и т.д. По Ницше, у богов нет иной альтернативы: ‘или они есть воля и власть... или же они есть бессилие к власти — и тогда они по необходимости делаются добрыми...’. Христианское понятие о божестве (‘Бог как Бог больных. Бог как паук, Бог как дух’), с точки зрения Ницше, есть одно из самых извращенных понятий о божестве, какие только существовали. Это Бог, выродившийся в противоречие с жизнью, обожествляющий ‘ничто’. Источник христианства для Ницше — это античность. Уже первоначальная апостольская община представляла собой, по Ницше, мир больных. В позднеантичном мире эти люди повсюду встречали родственные души, т.к. в язычестве давно уже росло антиязычество — уродливые и больные религиозные формы. И вот христианство усвоило учения и обряды всех подземных культов Римской империи, порождения больного разума. Ибо, согласно Ницше, ‘судьба христианства лежит в необходимости сделать самую веру такой же болезненной, низменной и вульгарной, как были болезненны, низменны и вульгарны потребности, которые оно должно было удовлетворить’. Сократ и Платон для Ницше — провозвестники этого явления. Античность сама породила христианство. Христианство вобрало в себя все проявления ущербной и угасающей жизни: жертвенность, аскетизм, философию мироотрицания и т.д. Оно победило, как считает Ницше, благодаря своим историческим корням — иудаизму: ‘Евреи — это самый замечательный народ мировой истории, потому что они, поставленные перед вопросом: быть или не быть, со внушающей ужас сознательностью предпочли быть какою бы то ни было ценою: и этою ценою было радикальное извращение всей природы...’. Как подчеркивал Ницше, они оградили себя от всех условий, в которых народ только и мог жить... они извратили ценности, изобретя моральные идеалы, которые — до тех пор, пока в них верят, — превращают их немощь в мощь, а их ничтожество — в ценность... Именно здесь и проявился инстинкт ressentiment, из которого всякое жизнеутверждение выглядит злом. Евреи, несмотря на свою силу и мощь, сами отказались от мира действительности, от реальности, что привело к понижению воли к власти и явилось причиной физиологического спада, decadence. В связи с христианством Ницше вводит слово ‘ressentiment’ — это злопамятство и мстительность, ненависть, злоба, но это все сопровождается чувством бессилия. Яркий пример ressentiment — это распятие Бога, т.е. человек мог простить все, кроме того, что человек — это не он (Бог). Под ressentiment Ницше понимает и основу христианского мира. Образ Иисуса Христа у Ницше стоит особняком. Реальность Иисуса, по его мнению, не имеет к истории христианства никакого отношения. Иисус для Ницше — это некий человеческий тип, которому нужно дать психологическую характеристику. Иисус несет в мир новую жизненную практику, а не новое знание. Эта практика имеет своей целью блаженство, которое заключается в том, чтобы чувствовать себя дома в том мире, который не может потревожить никакая реальность, — в мире внутреннем. Дело блаженного проявляется в том, что он проходит мимо мира, или сквозь мир, не позволяя ему себя затронуть. Свое понимание Христа Ницше противопоставляет понятиям ‘герой’ и ‘гений’. Христос — это не герой, как хотят показать его Евангелия. Он — противоположность борьбе; неспособность к противодействию делается здесь моралью; блаженство в мире, в кротости, в неспособности быть врагом. Что же касается слова ‘гений’, то Ницше пишет: ‘Говоря со строгостью физиолога, здесь было уместно совершенно иное слово — слово ‘идиот’. Для Ницше не Ренан, а Достоевский был тем, кто угадал Христа, поэтому ‘идиот’ равен здесь ‘святому’, что доказывается соединением: ‘святой идиот’. Все это имеет своей причиной крайнюю восприимчивость к страданию и раздражению, ‘инстинкт ненависти против всякой реальности’. Ницше считал, что христианство с самого начала есть опасное извращение того, что было истиной для Христа. По мысли Ницше, ‘в сущности, христианином был только один, и тот умер на кресте’. Христос, по Ницше, — не родоначальник и не исток христианства, а всего лишь одно из его средств. Прежде всего, на место действительного Христа поставили выдуманный образ: борца и фанатика, образ Спасителя, в котором важны были лишь смерть и воскресение. Главным же заблуждением, на которое делает упор Ницше, было обожествление такого психологического типа. Задача Иисуса — дать образец новой жизни, нового поведения. ‘Новое поведение, но не новая вера...’, — комментирует Ницше. Только внутренние реальности Христос принимал как реальности. Он лишь символ. ‘Ничего нет более не христианского, как грубые церковные понятия о Боге как личности, о грядущем ‘Царстве Божьем’, о потустороннем ‘Царстве Небесном’, о ‘Сыне Божьем’, втором лице св. Троицы — это... всемирно-исторический цинизм в поругании символа’. Христос, по Ницше, умер не для спасения людей, но чтобы показать, как нужно жить. Здесь Евангелие против Христа или, наоборот, Христос против Евангелия. ‘До бессмыслицы лживо в ‘вере’ видеть примету христианина, хотя бы то была вера в спасение через Христа; христианской может быть только христианская практика, т.е. такая жизнь, какой жил тот, кто умер на кресте...’. Как же получилось так, спрашивает Ницше, что Христос стал Сыном Божьим? Не выдержала идея равенства всех как детей Божьих, которому учил Иисус; местью человека было неумеренно поднять Иисуса, отделить его от себя: совершенно так, как некогда ‘иудеи из мести к своим врагам отделились от своего Бога и подняли его на высоту’. Один Бог и один Сын Божий: оба — порождение ressentiment. Воскрешение, вера в личное бессмертие разрушают "всякую естественность в инстинктах’, т.е. все, что есть в инстинктах хорошего, что способствует жизни, ручается за будущее, — возбуждает теперь недоверие. ‘Жить так, чтобы не было более смысла жить, — это становится теперь ‘смыслом’ жизни...’. Истинность христианства для Ницше заключается в том, что оно не исторично, но ежечасно; не церковь основа христианства, а сам человек, и идея Вечного Возвращения связана с пониманием Христа, как возникающего ежемгновенно. Ницше противопоставляет Иисусу Павла в образе первого огрубителя и губителя христианства. (Как предупреждал К.Свасьян в комментариях к ‘Антихристу’, две последние книги Ницше — ‘Антихрист’ и ‘Ессе Homo’ — требуют особенно осторожного и критического подхода: ‘элемент невменяемости и распада Я свил себе в этих сочинениях зловещее гнездо...’.) Для Ницше Павел является, пожалуй, самым ненавистным персонажем истории, исказившим смысл учения Христа. Противопоставляя друг другу Христа и Павла, Ницше исходил из лютеровской интерпретации посланий апостола. Теологическим обоснованием разрыва с католической церковью служили учения Лютера о предопределении и об ‘оправдании верою’. Именно Лютер довел до предела противопоставление разума и веры, что дало Ницше возможность говорить об изначальной враждебности христианства разуму. Несмотря на слова Павла: ‘А теперь пребывают... три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше’, Ницше, вслед за Лютером, считал Павла проповедником спасения ‘только верою’. Ницше не увидел, что Павел по своей сути близок ему, Ницше, что он поборник свободного самоопределения в новом опыте. Тема Ницше ‘бытие в становлении’, тема свободы, вседозволенности, подлинности звучат и у Павла. И самое главное — тема песни и танца у Павла: ‘...буду петь духом, буду петь и умом’. Такая ситуация, при которой Ницше еще пишет: ‘Павел был величайшим из всех апостолов мести...’, может быть объяснена сквозь призму лютеранства и, возможно, надвигающейся тени безумия на лицо Ницше. В ‘Антихристе’ затронут и буддизм. Ницше осуждает и христианство, и буддизм за принадлежность к нигилистическим религиям, при этом он видит в них серьезные различия. ‘Осуждая христианство, — писал Ницше, — я не хотел бы быть несправедливым по отношению к родственной религии... к буддизму’. Он находит буддизм ‘в сто раз реальнее христианства’, ‘в сто раз холоднее, правдивее и объективнее’. Главное для Ницше в буддизме — это отказ от понятия ‘Бог’, замена ‘борьбы против греха’ на ‘борьбу против страдания’, отказ от аскетического идеала и в то же время умеренность в потребностях, немстительный характер буддистского учения. Если в христианстве, по Ницше, ищут спасения низшие сословия и поэтому ‘христианству нужны были варварские понятия и оценки, чтобы господствовать над варварами’, то буддизм, по мысли философа, — религия ‘цивилизации’, близящейся к концу, приведшей к усталости, религия для ‘добрых, нежных рас, достигших высшей степени духовности’. В этом смысле буддизм также стоит выше христианства. Сравнение Иисуса с Буддой имеет весьма неожиданное продолжение, т.е. аутентичное христианство, христианство самого Христа могло бы стать чем-то вроде европейской формы буддизма. Буддизм используется Ницше прежде всего как средство полемики с христианством. Отношение к ‘Законам Ману’ у Ницше такое же двойственное, как и к буддизму. В ‘Антихристе’ достоинство ‘Законов Ману’ видится им как раз в том, что знатные сословия, философы и воины с их помощью держат в руках массы. Ложь не отрицается, но упор сделан на цели этой лжи, и здесь Ницше говорит о том, что христианству как раз и недостает святых целей. В вину буддизму Ницше ставит пессимизм, жизнеотрицание. В противоположность этому Ницше ставит Диониса, ‘учителя вечного возвращения’, — Дионис против Будды. Еще одна причина отрицательного отношения Ницше к христианству связана с понятием ‘тело’. Тело в христианстве презирается, оно на последнем месте. Вершина отвращения и презрения к телу — это аскетизм, т.е. ressentiment, направленный на себя, это и распятие, т.е. ressentiment, направленный на другого. Тело для Ницше имеет первостепенное значение. Его философия — это танец не как движение души, а как движение тела. (см. ТЕЛО.) Метафора — это основной элемент языка тела, тела как становления. Становление и есть преодоление языка. В танце тела рождается мысль. Мыслить у Ницше — это возвращать понятиям их первоначальный смысл, метафоричность, уже стертую в понятийном языке. Дионис и есть образ этого тела, которое собирается по кусочкам до полного воскрешения, это вечное становление. Вместе с понятием ‘тело’ Ницше раскрывает понятие ‘свет’. Точнее, тело и свет у него неразделимы. Ницше призывает полдень, когда исчезнут все тени, заглушающие тело иллюзорной двойной реальностью, когда тело и свет будут не разделены. Что же касается христианства, то это время полумрака, это сумерки: нет тела и нет света, есть только одна иллюзия реальности. Свет и есть то условие, при котором тело может выйти за пределы самого себя. Ницше писал, что человек есть ‘еще не установившееся животное’ с неопределенными возможностями. Однако именно этот ‘недостаток’ человека и есть в то же время его шанс. Он еще не то, чем может быть, но он еще может стать всем. Ницше отнюдь не хочет, чтобы человек стал, наконец, ‘установившимся животным’, то есть определенным типом, ибо это непременно означало бы стадный тип. Совсем наоборот, подлинная сущность человека заключается именно в том, что он не установился, что он всегда может выйти за свои пределы. (см. СВЕРХЧЕЛОВЕК.) Ницше повторяет вслед за Иисусом: нет больше никаких противоположностей. Это значит, что Христос и Дионис, Бог и Человек, Христианин и А. — это одно — лабиринт. В вечном становлении человека снимаются все противоположности.Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

(1) в христианских моделях миропредставления эсхатологического толка оппонент, противник Иисуса Христа, лже-Христос. Предполагается, что А. неизбежно будет побежден после того, как восстанет против Иисуса на исходе мирского времени. Апокалиптическая традиция иудеев в качестве одного из главных субъектов мирового процесса видела противника Мессии. В эпoxy раннего христианства разнообразные влиятельные враги этого вероучения (от Навуходоносора до Домициана и Нерона) трактовались как воплощенный А. Фигура А. карикатура-гротеск на Агнца, закланного в начале мира, эго тень Христа, пародия на Него. Торжество Римской империи, оценивавшей себя самое гордо и богохульно, воспринималось первыми христианами торжеством сатанинских, антихристовых сил истории, но не Божьей истины: на головах *зверя* на царских коронах имена кощунственные (слово *август* титул династии императоров Рима по-гречески *сибастрнс* *священный*, *дающий благословение*). По свидетельству Иоанна Богослова: *И дивилась вся земля, следя за зверем; и поклонились дракону, который дал власть зверю, и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему?.. И дана ему власть действовать сорок два месяца*. (Тем самым устанавливалось, что есть некое определенное время торжества А., срок гонения.) Согласно наиболее емким и развернутым характеристикам, А. человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога... Люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся... А. персонифицировался с системным отвержением христианства. В текстах Нового Завета любой, не разделяющий тезис о телесном воплощении логоса в посюстороннем мире, выступает как А.: *...всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста...*. В последующей истории христианства образ А. служил безотказным и эффективным оружием в борьбе различных его течений: протестанты именовали А. римского папу, католики усмотрели А. в Лютере. (2) Центральный фигурант предпоследней работы Ницше *Антихрист. Проклятие христианству* (*Der Antichrist*; первое издание в 1895, окончательная редакция 1956). Персонаж, именуемый *А.*, был недвусмысленно авторизован самим Ницше. Он отмечал в письме к Мальвиде фон Мейзенбуг от 3-4 апреля 1883: *Угодно ли Вам услышать одно из новых моих имен? В церковном языке существует таковое: я есмь... Антихрист* (замечание К.А.Свасьяна). Позиция Ницше была не совместима с традиционалистским атеизмом. Последний есть именно отрицание существования Бога, что же касается Ницше, то он признавался, что *еще ребенком узрел Бога во всем блеске&&. Скорее позиция Ницше напоминает бунт, преодоление, а не голое и бесплодное отрицание. Священников Ницше именует *ядовитыми пауками на древе жизни*, *паразитическим типом человека*. И в то же время Ницше полагает, что именно христианство и отчеканило самые, пожалуй, тонкие лица в человеческом обществе. Церковь для Ницше смертельный враг всего благородного на земле, она стремится растоптать всякое величие в человеке, она выступает за все болезненное и слабое. Однако и тут Ницше признает в ней особого рода власть: церковь более благородное учреждение, нежели государство. Эту двойственность можно объяснить тем, что Ницше родился в семье протестантских священников, и эта близость к христианству для него была очень важной, тем более что, но его убеждению, большинство христиан христиане несовершенные. (Как писал Ясперс в работе *Ницше и христианство*, расхождение между притязанием, требованием и действительностью испокон веков было движущей силой христианства*. Ясперс полагал, что главная особенность страстной ненависти Ницше в том, что *его вражда к христианству как действительность была неотделима от его связи с христианством как требованием*. Это привело к тому, что Ницше призывает не просто отделаться от христианства, но преодолеть его через сверххристианство. Он хочет преодолеть его, опираясь на те самые силы, которые и принесли христианство в мир.) Говоря *Бог умер*, Ницше ставил диагноз современной действительности. Отчего умер Бог? Ответов у Ницше несколько, но только один развит до конца: причина смерти Бога христианство. Христианство как вероучение и догма чуждо Ницше; он признает в нем лишь человеческую истину в символической форме. Христианство для Ницше это существование навыворот, испорченность: *...оно создало идеал из противоречия инстинктов поддержания сильной жизни; оно внесло порчу в самый разум духовно-сильных натур, т.к. оно научило их чувствовать высшие духовные ценности как греховные, ведущие к заблуждению, как искушение*. Ницше же ценит саму жизнь как инстинкт роста, устойчивости, накопления сил, власти: *где недостает воли к власти, там упадок*. Христианство, согласно Ницше, религия сострадания. Противопоставление страдания и со-страдания является одним из центральных положений мировоззрения Ницше. По его мысли, страдание способствует самопреодолению, росту власти над самим собой; высшее здоровье заключается в способности преодолевать болезнь и боль. Со-страдание, напротив, расслабляет, уменьшает *волю к власти*. Христианство есть религия милосердия, сострадания; собственное дионисийство Ницше провозглашает как религию страдания и жизнеутверждения. По убеждению Ницше, христианство на место человеческих истин поставило фикции Бог, искупление, милость, добродетель и т. д., придав им характер безличности и всеобщности: *самые глубокие законы сохранения и роста повелевают как раз обратное; чтобы каждый находил себе свою добродетель, свой категорический императив* . С иронией относился Ницше и к идее *чистого духа*. Вера в *чистый дух* не является, по его мысли, доказательством высшего происхождения человека, его божественности. Если мы отбросим нервную систему, чувства (т.е. *смертную оболочку*), то, как писал Ницше, мы *обсчитаемся*. Христианство, по Ницше, это отказ от действительности, ее оклеветание. Народ, который верит в себя, имеет также и своего собственного Бога. В нем он чтит свои добродетели. Основой такой религии является благодарность народа за свое существование. Такое божество, по Ницше, проявляется как в добре, так и во зле. Христианский бог бог только добра, которому не знакомы ни сила, ни победа, ни гнев. Если народ погибает, если исчезает его вера в будущее, его надежда на свободу, то меняется и Бог, превращаясь в доброго и скромного, советующего *душевный мир*, *осторожность*, *любовь к другу и врагу* и т.д. По Ницше, у богов нет иной альтернативы: *или они есть воля и власть... или же они есть бессилие к власти и тогда они по необходимости делаются добрыми...*. Христианское понятие о божестве (*Бог как Бог больных. Бог как паук, Бог как дух*), с точки зрения Ницше, есть одно из самых извращенных понятий о божестве, какие только существовали. Это Бог, выродившийся в противоречие с жизнью, обожествляющий *ничто*. Источник христианства для Ницше это античность. Уже первоначальная апостольская община представляла собой, по Ницше, мир больных. В позднеантичном мире эти люди повсюду встречали родственные души, т.к. в язычестве давно уже росло антиязычество уродливые и больные религиозные формы. И вот христианство усвоило учения и обряды всех подземных культов Римской империи, порождения больного разума. Ибо, согласно Ницше, *судьба христианства лежит в необходимости сделать самую веру такой же болезненной, низменной и вульгарной, как были болезненны, низменны и вульгарны потребности, которые оно должно было удовлетворить*. Сократ и Платон для Ницше провозвестники этого явления. Античность сама породила христианство. Христианство вобрало в себя все проявления ущербной и угасающей жизни: жертвенность, аскетизм, философию мироотрицания и т.д. Оно победило, как считает Ницше, благодаря своим историческим корням иудаизму: *Евреи это самый замечательный народ мировой истории, потому что они, поставленные перед вопросом: быть или не быть, со внушающей ужас сознательностью предпочли быть какою бы то ни было ценою: и этою ценою было радикальное извращение всей природы...*. Как подчеркивал Ницше, они оградили себя от всех условий, в которых народ только и мог жить... они извратили ценности, изобретя моральные идеалы, которые до тех пор, пока в них верят, превращают их немощь в мощь, а их ничтожество в ценность... Именно здесь и проявился инстинкт ressentiment, из которого всякое жизнеутверждение выглядит злом. Евреи, несмотря на свою силу и мощь, сами отказались от мира действительности, от реальности, что привело к понижению воли к власти и явилось причиной физиологического спада, decadence. В связи с христианством Ницше вводит слово *ressentiment* это злопамятство и мстительность, ненависть, злоба, но это все сопровождается чувством бессилия. Яркий пример ressentiment это распятие Бога, т.е. человек мог простить все, кроме того, что человек это не он (Бог). Под ressentiment Ницше понимает и основу христианского мира. Образ Иисуса Христа у Ницше стоит особняком. Реальность Иисуса, по его мнению, не имеет к истории христианства никакого отношения. Иисус для Ницше это некий человеческий тип, которому нужно дать психологическую характеристику. Иисус несет в мир новую жизненную практику, а не новое знание. Эта практика имеет своей целью блаженство, которое заключается в том, чтобы чувствовать себя дома в том мире, который не может потревожить никакая реальность, в мире внутреннем. Дело блаженного проявляется в том, что он проходит мимо мира, или сквозь мир, не позволяя ему себя затронуть. Свое понимание Христа Ницше противопоставляет понятиям *герой* и *гений*. Христос это не герой, как хотят показать его Евангелия. Он противоположность борьбе; неспособность к противодействию делается здесь моралью; блаженство в мире, в кротости, в неспособности быть врагом. Что же касается слова *гений*, то Ницше пишет: *Говоря со строгостью физиолога, здесь было уместно совершенно иное слово слово *идиот*. Для Ницше не Ренан, а Достоевский был тем, кто угадал Христа, поэтому *идиот* равен здесь *святому*, что доказывается соединением: *святой идиот*. Все это имеет своей причиной крайнюю восприимчивость к страданию и раздражению, *инстинкт ненависти против всякой реальности*. Ницше считал, что христианство с самого начала есть опасное извращение того, что было истиной для Христа. По мысли Ницше, *в сущности, христианином был только один, и тот умер на кресте*. Христос, по Ницше, не родоначальник и не исток христианства, а всего лишь одно из его средств. Прежде всего, на место действительного Христа поставили выдуманный образ: борца и фанатика, образ Спасителя, в котором важны были лишь смерть и воскресение. Главным же заблуждением, на которое делает упор Ницше, было обожествление такого психологического типа. Задача Иисуса дать образец новой жизни, нового поведения. *Новое поведение, но не новая вера...*, комментирует Ницше. Только внутренние реальности Христос принимал как реальности. Он лишь символ. *Ничего нет более не христианского, как грубые церковные понятия о Боге как личности, о грядущем *Царстве Божьем*, о потустороннем *Царстве Небесном*, о *Сыне Божьем*, втором лице св. Троицы это... всемирно-исторический цинизм в поругании символа*. Христос, по Ницше, умер не для спасения людей, но чтобы показать, как нужно жить. Здесь Евангелие против Христа или, наоборот, Христос против Евангелия. *До бессмыслицы лживо в *вере* видеть примету христианина, хотя бы то была вера в спасение через Христа; христианской может быть только христианская практика, т.е. такая жизнь, какой жил тот, кто умер на кресте...*. Как же получилось так, спрашивает Ницше, что Христос стал Сыном Божьим? Не выдержала идея равенства всех как детей Божьих, которому учил Иисус; местью человека было неумеренно поднять Иисуса, отделить его от себя: совершенно так, как некогда *иудеи из мести к своим врагам отделились от своего Бога и подняли его на высоту*. Один Бог и один Сын Божий: оба порождение ressentiment. Воскрешение, вера в личное бессмертие разрушают &&всякую естественность в инстинктах*, т.е. все, что есть в инстинктах хорошего, что способствует жизни, ручается за будущее, возбуждает теперь недоверие. *Жить так, чтобы не было более смысла жить, это становится теперь *смыслом* жизни...*. Истинность христианства для Ницше заключается в том, что оно не исторично, но ежечасно; не церковь основа христианства, а сам человек, и идея Вечного Возвращения связана с пониманием Христа, как возникающего ежемгновенно. Ницше противопоставляет Иисусу Павла в образе первого огрубителя и губителя христианства. (Как предупреждал К. Свасьян в комментариях к *Антихристу*, две последние книги Ницше *Антихрист* и *Ессе Homo* требуют особенно осторожного и критического подхода: *элемент невменяемости и распада Я свил себе в этих сочинениях зловещее гнездо...*.) Для Ницше Павел является, пожалуй, самым ненавистным персонажем истории, исказившим смысл учения Христа. Противопоставляя друг другу Христа и Павла, Ницше исходил из лютеровской интерпретации посланий апостола. Теологическим обоснованием разрыва с католической церковью служили учения Лютера о предопределении и об *оправдании верою*. Именно Лютер довел до предела противопоставление разума и веры, что дало Ницше возможность говорить об изначальной враждебности христианства разуму. Несмотря на слова Павла: *А теперь пребывают... три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше*, Ницше, вслед за Лютером, считал Павла проповедником спасения *только верою*. Ницше не увидел, что Павел по своей сути близок ему, Ницше, что он поборник свободного самоопределения в новом опыте. Тема Ницше *бытие в становлении*, тема свободы, вседозволенности, подлинности звучат и у Павла. И самое главное тема песни и танца у Павла: *...буду петь духом, буду петь и умом*. Такая ситуация, при которой Ницше еще пишет: *Павел был величайшим из всех апостолов мести...*, может быть объяснена сквозь призму лютеранства и, возможно, надвигающейся тени безумия на лицо Ницше. В *Антихристе* затронут и буддизм. Ницше осуждает и христианство, и буддизм за принадлежность к нигилистическим религиям, при этом он видит в них серьезные различия. *Осуждая христианство, писал Ницше, я не хотел бы быть несправедливым по отношению к родственной религии... к буддизму*. Он находит буддизм *в сто раз реальнее христианства*, *в сто раз холоднее, правдивее и объективнее*. Главное для Ницше в буддизме это отказ от понятия *Бог*, замена *борьбы против греха* на *борьбу против страдания*, отказ от аскетического идеала и в то же время умеренность в потребностях, немстительный характер буддистского учения. Если в христианстве, по Ницше, ищут спасения низшие сословия и поэтому *христианству нужны были варварские понятия и оценки, чтобы господствовать над варварами*, то буддизм, по мысли философа, религия *цивилизации*, близящейся к концу, приведшей к усталости, религия для *добрых, нежных рас, достигших высшей степени духовности*. В этом смысле буддизм также стоит выше христианства. Сравнение Иисуса с Буддой имеет весьма неожиданное продолжение, т.е. аутентичное христианство, христианство самого Христа могло бы стать чем-то вроде европейской формы буддизма. Буддизм используется Ницше прежде всего как средство полемики с христианством. Отношение к *Законам Ману* у Ницше такое же двойственное, как и к буддизму. В *Антихристе* достоинство *Законов Ману* видится им как раз в том, что знатные сословия, философы и воины с их помощью держат в руках массы. Ложь не отрицается, но упор сделан на цели этой лжи, и здесь Ницше говорит о том, что христианству как раз и недостает святых целей. В вину буддизму Ницше ставит пессимизм, жизнеотрицание. В противоположность этому Ницше ставит Диониса, *учителя вечного возвращения*, Дионис против Будды. Еще одна причина отрицательного отношения Ницше к христианству связана с понятием *тело*. Тело в христианстве презирается, оно на последнем месте. Вершина отвращения и презрения к телу это аскетизм, т.е. ressentiment, направленный на себя, это и распятие, т.е. ressentiment, направленный на другого. Тело для Ницше имеет первостепенное значение. Его философия это танец не как движение души, а как движение тела. (См. Тело.) Метафора это основной элемент языка тела, тела как становления. Становление и есть преодоление языка. В танце тела рождается мысль. Мыслить у Ницше это возвращать понятиям их первоначальный смысл, метафоричность, уже стертую в понятийном языке. Дионис и есть образ этого тела, которое собирается по кусочкам до полного воскрешения, это вечное становление. Вместе с понятием *тело* Ницше раскрывает понятие *свет*. Точнее, тело и свет у него неразделимы. Ницше призывает полдень, когда исчезнут все тени, заглушающие тело иллюзорной двойной реальностью, когда тело и свет будут не разделены. Что же касается христианства, то это время полумрака, это сумерки: нет тела и нет света, есть только одна иллюзия реальности. Свет и есть то условие, при котором тело может выйти за пределы самого себя. Ницше писал, что человек есть *еще не установившееся животное* с неопределенными возможностями. Однако именно этот *недостаток* человека и есть в то же время его шанс. Он еще не то, чем может быть, но он еще может стать всем. Ницше отнюдь не хочет, чтобы человек стал, наконец, *установившимся животным*, то есть определенным типом, ибо это непременно означало бы стадный тип. Совсем наоборот, подлинная сущность человека заключается именно в том, что он не установился, что он всегда может выйти за свои пределы. (См. Сверхчеловек.) Ницше повторяет вслед за Иисусом: нет больше никаких противоположностей. Это значит, что Христос и Дионис, Бог и Человек, Христианин и А. это одно лабиринт. В вечном становлении человека снимаются все противоположности.... смотреть

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ (1) в христианских моделях миропредставления эсхатологического толка - оппонент, противник Иисуса Христа, лже-Христос. Предполагается, что А. неизбежно будет побежден после того, как восстанет против Иисуса на исходе мирского времени. Апокалиптическая традиция иудеев в качестве одного из главных субъектов мирового процесса видела противника Мессии. В эпoxy раннего христианства разнообразные влиятельные враги этого вероучения (от Навуходоносора до Домициана и Нерона) трактовались как воплощенный А. Фигура А. - карикатура-гротеск на Агнца, закланного в начале мира, эго тень Христа, пародия на Него. Торжество Римской империи, оценивавшей себя самое гордо и богохульно, воспринималось первыми христианами торжеством сатанинских, антихристовых сил истории, но не Божьей истины: на головах зверя на царских коронах - имена кощунственные (слово август - титул династии императоров Рима - по-гречески сибастрнс - священный, дающий благословение). По свидетельству Иоанна Богослова: И дивилась вся земля, следя за зверем; и поклонились дракону, который дал власть зверю, и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему?.. И дана ему власть действовать сорок два месяца. (Тем самым устанавливалось, что есть некое определенное время торжества А., срок гонения.) Согласно наиболее емким и развернутым характеристикам, А. - человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога... Люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся... А. персонифицировался с системным отвержением христианства. В текстах Нового Завета любой, не разделяющий тезис о телесном воплощении логоса в посюстороннем мире, выступает как А.: ...всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста.... В последующей истории христианства образ А. служил безотказным и эффективным оружием в борьбе различных его течений: протестанты именовали А. римского папу, католики усмотрели А. в Лютере. (2) Центральный фигурант предпоследней работы Ницше Антихрист. Проклятие христианству (Der Antichrist; первое издание - в 1895, окончательная редакция - 1956). Персонаж, именуемый А., был недвусмысленно авторизован самим Ницше. Он отмечал в письме к Мальвиде фон Мейзенбуг от 3-4 апреля 1883: Угодно ли Вам услышать одно из новых моих имен? В церковном языке существует таковое: я есмь... Антихрист (замечание К.А.Свасьяна). Позиция Ницше была не совместима с традиционалистским атеизмом. Последний есть именно отрицание существования Бога, что же касается Ницше, то он признавался, что еще ребенком узрел Бога во всем блеске‘‘. Скорее позиция Ницше напоминает бунт, преодоление, а не голое и бесплодное отрицание. Священников Ницше именует ядовитыми пауками на древе жизни, паразитическим типом человека. И в то же время Ницше полагает, что именно христианство и отчеканило самые, пожалуй, тонкие лица в человеческом обществе. Церковь для Ницше - смертельный враг всего благородного на земле, она стремится растоптать всякое величие в человеке, она выступает за все болезненное и слабое. Однако и тут Ницше признает в ней особого рода власть: церковь более благородное учреждение, нежели государство. Эту двойственность можно объяснить тем, что Ницше родился в семье протестантских священников, и эта близость к христианству для него была очень важной, тем более что, но его убеждению, большинство христиан - христиане несовершенные. (Как писал Ясперс в работе Ницше и христианство, расхождение между притязанием, требованием и действительностью испокон веков было движущей силой христианства. Ясперс полагал, что главная особенность страстной ненависти Ницше в том, что его вражда к христианству как действительность была неотделима от его связи с христианством как требованием. Это привело к тому, что Ницше призывает не просто отделаться от христианства, но преодолеть его через сверххристианство. Он хочет преодолеть его, опираясь на те самые силы, которые и принесли христианство в мир.) Говоря Бог умер, Ницше ставил диагноз современной действительности. Отчего умер Бог? Ответов у Ницше несколько, но только один развит до конца: причина смерти Бога - христианство. Христианство как вероучение и догма чуждо Ницше; он признает в нем лишь человеческую истину в символической форме. Христианство для Ницше - это существование навыворот, испорченность: ...оно создало идеал из противоречия инстинктов поддержания сильной жизни; оно внесло порчу в самый разум духовно-сильных натур, т.к. оно научило их чувствовать высшие духовные ценности как греховные, ведущие к заблужде- нию, как искушение. Ницше же ценит саму жизнь как инстинкт роста, устойчивости, накопления сил, власти: где недостает воли к власти, там упадок. Христианство, согласно Ницше, религия сострадания. Противопоставление страдания и со-страдания является одним из центральных положений мировоззрения Ницше. По его мысли, страдание способствует самопреодолению, росту власти над самим собой; высшее здоровье заключается в способности преодолевать болезнь и боль. Со-страдание, напротив, расслабляет, уменьшает волю к власти. Христианство есть религия милосердия, сострадания; собственное дионисийство Ницше провозглашает как религию страдания и жизнеутверждения. По убеждению Ницше, христианство на место человеческих истин поставило фикции - Бог, искупление, милость, добродетель и т. д., придав им характер безличности и всеобщности: самые глубокие законы сохранения и роста повелевают как раз обратное; чтобы каждый находил себе свою добродетель, свой категорический императив. С иронией относился Ницше и к идее чистого духа. Вера в чистый дух не является, по его мысли, доказательством высшего происхождения человека, его божественности. Если мы отбросим нервную систему, чувства (т.е. смертную оболочку), то, как писал Ницше, мы обсчитаемся. Христианство, по Ницше, - это отказ от действительности, ее оклеветание. Народ, который верит в себя, имеет также и своего собственного Бога. В нем он чтит свои добродетели. Основой такой религии является благодарность народа за свое существование. Такое божество, по Ницше, проявляется как в добре, так и во зле. Христианский бог - бог только добра, которому не знакомы ни сила, ни победа, ни гнев. Если народ погибает, если исчезает его вера в будущее, его надежда на свободу, то меняется и Бог, превращаясь в доброго и скромного, советующего душевный мир, осторожность, любовь к другу и врагу и т.д. По Ницше, у богов нет иной альтернативы: или они есть воля и власть... или же они есть бессилие к власти - и тогда они по необходимости делаются добрыми.... Христианское понятие о божестве (Бог как Бог больных. Бог как паук, Бог как дух), с точки зрения Ницше, есть одно из самых извращенных понятий о божестве, какие только существовали. Это Бог, выродившийся в противоречие с жизнью, обожествляющий ничто. Источник христианства для Ницше - это античность. Уже первоначальная апостольская община представляла собой, по Ницше, мир больных. В позднеантичном мире эти люди повсюду встречали родственные души, т.к. в язычестве давно уже росло антиязычество - уродливые и больные религиозные формы. И вот христианство усвоило учения и обряды всех подземных культов Римской империи, порождения больного разума. Ибо, согласно Ницше, судьба христианства лежит в необходимости сделать самую веру такой же болезненной, низменной и вульгарной, как были болезненны, низменны и вульгарны потребности, которые оно должно было удовлетворить. Сократ и Платон для Ницше - провозвестники этого явления. Античность сама породила христианство. Христианство вобрало в себя все проявления ущербной и угасающей жизни: жертвенность, аскетизм, философию мироотрицания и т.д. Оно победило, как считает Ницше, благодаря своим историческим корням - иудаизму: Евреи - это самый замечательный народ мировой истории, потому что они, поставленные перед вопросом: быть или не быть, со внушающей ужас сознательностью предпочли быть какою бы то ни было ценою: и этою ценою было радикальное извращение всей природы.... Как подчеркивал Ницше, они оградили себя от всех условий, в которых народ только и мог жить... они извратили ценности, изобретя моральные идеалы, которые - до тех пор, пока в них верят, - превращают их немощь в мощь, а их ничтожество - в ценность... Именно здесь и проявился инстинкт ressentiment, из которого всякое жизнеутверждение выглядит злом. Евреи, несмотря на свою силу и мощь, сами отказались от мира действительности, от реальности, что привело к понижению воли к власти и явилось причиной физиологического спада, decadence. В связи с христианством Ницше вводит слово ressentiment - это злопамятство и мстительность, ненависть, злоба, но это все сопровождается чувством бессилия. Яркий пример ressentiment - это распятие Бога, т.е. человек мог простить все, кроме того, что человек - это не он (Бог). Под ressentiment Ницше понимает и основу христианского мира. Образ Иисуса Христа у Ницше стоит особняком. Реальность Иисуса, по его мнению, не имеет к истории христианства никакого отношения. Иисус для Ницше - это некий человеческий тип, которому нужно дать психологическую характеристику. Иисус несет в мир новую жизненную практику, а не новое знание. Эта практика имеет своей целью блаженство, которое заключается в том, чтобы чувствовать себя дома в том мире, который не может потревожить никакая реальность, - в мире внутреннем. Дело блаженного проявляется в том, что он проходит мимо мира, или сквозь мир, не позволяя ему себя затронуть. Свое понимание Христа Ницше противопоставляет понятиям герой и гений. Христос - это не герой, как хотят показать его Евангелия. Он - противоположность борьбе; неспособность к противодействию делается здесь моралью; блаженство в мире, в кротости, в неспособности быть врагом. Что же касается слова гений, то Ницше пишет: Говоря со строгостью физиолога, здесь было уместно совершенно иное слово - слово идиот. Для Ницше не Ренан, а Досто- евский был тем, кто угадал Христа, поэтому идиот равен здесь святому, что доказывается соединением: святой идиот. Все это имеет своей причиной крайнюю восприимчивость к страданию и раздражению, инстинкт ненависти против всякой реальности. Ницше считал, что христианство с самого начала есть опасное извращение того, что было истиной для Христа. По мысли Ницше, в сущности, христианином был только один, и тот умер на кресте. Христос, по Ницше, - не родоначальник и не исток христианства, а всего лишь одно из его средств. Прежде всего, на место действительного Христа поставили выдуманный образ: борца и фанатика, образ Спасителя, в котором важны были лишь смерть и воскресение. Главным же заблуждением, на которое делает упор Ницше, было обожествление такого психологического типа. Задача Иисуса - дать образец новой жизни, нового поведения. Новое поведение, но не новая вера..., - комментирует Ницше. Только внутренние реальности Христос принимал как реальности. Он лишь символ. Ничего нет более не христианского, как грубые церковные понятия о Боге как личности, о грядущем Царстве Божьем, о потустороннем Царстве Небесном, о Сыне Божьем, втором лице св. Троицы - это... всемирно-исторический цинизм в поругании символа. Христос, по Ницше, умер не для спасения людей, но чтобы показать, как нужно жить. Здесь Евангелие против Христа или, наоборот, Христос против Евангелия. До бессмыслицы лживо в вере видеть примету христианина, хотя бы то была вера в спасение через Христа; христианской может быть только христианская практика, т.е. такая жизнь, какой жил тот, кто умер на кресте.... Как же получилось так, спрашивает Ницше, что Христос стал Сыном Божьим? Не выдержала идея равенства всех как детей Божьих, которому учил Иисус; местью человека было неумеренно поднять Иисуса, отделить его от себя: совершенно так, как некогда иудеи из мести к своим врагам отделились от своего Бога и подняли его на высоту. Один Бог и один Сын Божий: оба - порождение ressentiment. Воскрешение, вера в личное бессмертие разрушают ‘‘всякую естественность в инстинктах, т.е. все, что есть в инстинктах хорошего, что способствует жизни, ручается за будущее, - возбуждает теперь недоверие. Жить так, чтобы не было более смысла жить, - это становится теперь смыслом жизни.... Истинность христианства для Ницше заключается в том, что оно не исторично, но ежечасно; не церковь основа христианства, а сам человек, и идея Вечного Возвращения связана с пониманием Христа, как возникающего ежемгновенно. Ницше противопоставляет Иисусу Павла в образе первого огрубителя и губителя христианства. (Как предупреждал К.Свасьян в комментариях к Антихристу, две послед- ние книги Ницше - Антихрист и Ессе Homo - требуют особенно осторожного и критического подхода: элемент невменяемости и распада Я свил себе в этих сочинениях зловещее гнездо....) Для Ницше Павел является, пожалуй, самым ненавистным персонажем истории, исказившим смысл учения Христа. Противопоставляя друг другу Христа и Павла, Ницше исходил из лютеровской интерпретации посланий апостола. Теологическим обоснованием разрыва с католической церковью служили учения Лютера о предопределении и об оправдании верою. Именно Лютер довел до предела противопоставление разума и веры, что дало Ницше возможность говорить об изначальной враждебности христианства разуму. Несмотря на слова Павла: А теперь пребывают... три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше, Ницше, вслед за Лютером, считал Павла проповедником спасения только верою. Ницше не увидел, что Павел по своей сути близок ему, Ницше, что он поборник свободного самоопределения в новом опыте. Тема Ницше бытие в становлении, тема свободы, вседозволенности, подлинности звучат и у Павла. И самое главное - тема песни и танца у Павла: ...буду петь духом, буду петь и умом. Такая ситуация, при которой Ницше еще пишет: Павел был величайшим из всех апостолов мести..., может быть объяснена сквозь призму лютеранства и, возможно, надвигающейся тени безумия на лицо Ницше. В Антихристе затронут и буддизм. Ницше осуждает и христианство, и буддизм за принадлежность к нигилистическим религиям, при этом он видит в них серьезные различия. Осуждая христианство, - писал Ницше, - я не хотел бы быть несправедливым по отношению к родственной религии... к буддизму. Он находит буддизм в сто раз реальнее христианства, в сто раз холоднее, правдивее и объективнее. Главное для Ницше в буддизме - это отказ от понятия Бог, замена борьбы против греха на борьбу против страдания, отказ от аскетического идеала и в то же время умеренность в потребностях, немстительный характер буддистского учения. Если в христианстве, по Ницше, ищут спасения низшие сословия и поэтому христианству нужны были варварские понятия и оценки, чтобы господствовать над варварами, то буддизм, по мысли философа, - религия цивилизации, близящейся к концу, приведшей к усталости, религия для добрых, нежных рас, достигших высшей степени духовности. В этом смысле буддизм также стоит выше христианства. Сравнение Иисуса с Буддой имеет весьма неожиданное продолжение, т.е. аутентичное христианство, христианство самого Христа могло бы стать чем-то вроде европейской формы буддизма. Буддизм используется Ницше прежде всего как средство полемики с христианством. Отношение к Законам Ману у Ницше такое же двой- ственное, как и к буддизму. В Антихристе достоинство Законов Ману видится им как раз в том, что знатные сословия, философы и воины с их помощью держат в руках массы. Ложь не отрицается, но упор сделан на цели этой лжи, и здесь Ницше говорит о том, что христианству как раз и недостает святых целей. В вину буддизму Ницше ставит пессимизм, жизнеотрицание. В противоположность этому Ницше ставит Диониса, учителя вечного возвращения, - Дионис против Будды. Еще одна причина отрицательного отношения Ницше к христианству связана с понятием тело. Тело в христианстве презирается, оно на последнем месте. Вершина отвращения и презрения к телу - это аскетизм, т.е. ressentiment, направленный на себя, это и распятие, т.е. ressentiment, направленный на другого. Тело для Ницше имеет первостепенное значение. Его философия - это танец не как движение души, а как движение тела. (См. Тело.) Метафора - это основной элемент языка тела, тела как становления. Становление и есть преодоление языка. В танце тела рождается мысль. Мыслить у Ницше - это возвращать понятиям их первоначальный смысл, метафоричность, уже стертую в понятийном языке. Дионис и есть образ этого тела, которое собирается по кусочкам до полного воскрешения, это вечное становление. Вместе с понятием тело Ницше раскрывает понятие свет. Точнее, тело и свет у него неразделимы. Ницше призывает полдень, когда исчезнут все тени, заглушающие тело иллюзорной двойной реальностью, когда тело и свет будут не разделены. Что же касается христианства, то это время полумрака, это сумерки: нет тела и нет света, есть только одна иллюзия реальности. Свет и есть то условие, при котором тело может выйти за пределы самого себя. Ницше писал, что человек есть еще не установившееся животное с неопределенными возможностями. Однако именно этот недостаток человека и есть в то же время его шанс. Он еще не то, чем может быть, но он еще может стать всем. Ницше отнюдь не хочет, чтобы человек стал, наконец, установившимся животным, то есть определенным типом, ибо это непременно означало бы стадный тип. Совсем наоборот, подлинная сущность человека заключается именно в том, что он не установился, что он всегда может выйти за свои пределы. (См. Сверхчеловек.) Ницше повторяет вслед за Иисусом: нет больше никаких противоположностей. Это значит, что Христос и Дионис, Бог и Человек, Христианин и А. - это одно - лабиринт. В вечном становлении человека снимаются все противоположности. А.А. Грицанов, И.Н. Сидоренко... смотреть

АНТИХРИСТ

(Antichrist). Хотя само именование "антихрист" встречается только в Иоанновых посланиях, понятие о главном противнике Бога и Его Мессии обнаруживается в обоих Заветах и межзаветных писаниях. Идея противостояния отражена в приставке " анти ", края означает здесь "против", а не "вместо"; хотя в понятии "антихрист" наличествуют обе идеи выставляя себя Христом, Антихрист противостоит Христу. В.з. истоки. Поскольку Христос в ВЗ открывает ся не в полной мере, мы не обнаруживаем здесь и законченного портрета Антихриста скорее наброски к такому портрету в описаниях личного и общенародного противостояния Богу. Велиал. Отдельные персонажи, великие грешники, названы "сынами (людьми)Велиала" (beliyaal вероятно, "незначимый", "бессмысленный"). Идолопоклонство (Втор 13:13), содомия и насилие(Суд 19:22; 20:13), пьянство(1 Цар 1:16), непочитаниеБога(1 Цар2:12), богохульство(1 Цар 2:17,22), неуважение к власти (1 Цар 10:27; 2 Пар 13:7), негостеприимство (1 Цар 25:17,25), лжесвидетельство (3 Цар 21:10,13), злословие (Притч 6:12; 16:27) грехи "людейпустых" (2Пар 13:7), крых добрые люди избегают (Пс 100:3). Иноземные враги. Противостояние Царству Божьему это противостояние самому Богу. Тщетные попытки народов противостоять помазанному Господом царю (см. Пс 2) могут рассматриваться как предзнаменование идеи антихриста. Аналогичным образом, в насмешливых песнопениях, проникнутых упреками в адрес правителей Вавилона (Ис 14) иТира(Иез 28), ярко описывается горестная судьба монарха, присвоившего себе божественные прерогативы. Поражение Гога (Иез 39:120; Откр 20:710) становится апофеозом безуспешных усилий народов, нападающих на народ Божий, воспрепятствовать Божьему замыслу. Небольшой рог. Символ бунта противБога "небольшойрог", ок-ром говорится в Дан. В седьмой главе книги, особенно сильно проникнутой эсхатологическими настроениями, по всей вероятности, описывается поражение последнего врага Божьего; в восьмой главе речь идет об Антиохе IV Эпифане (175163 гг. до н.э.) иноземном правителе, крый заслужил особую ненависть евреев как великий грешник и беспощадный гонитель их веры. Изображение "северного царя" (Дан 11), воплощенного зла, оказало значительное влияние на н.з. изображения Антихриста, крый: (1)отменил жертву всесожжения и принес в Храм "мерзостьзапустения" (Дан 11:31; Мф 24:15; Мк 13:14; Откр 13:1415); (2)присвоил себе место божества (Дан 11:3639; 2 Фес 2:34); (З)умирает, лишенный всякой помощи, что позволяет отождествить его с "беззаконником", крого истребляет Христос (Дан 11:3639; 2Фес 2:8; Откр 19:20). Каковы бы ни были прототипы "зверей" из Дан (Буссет в "Легендеоб Антихристе" доказывает, чтоповествование о битве Антихриста и Бога восходит к вавилонской легенде о битве Мардука с Тиамат), они олицетворяют народы, противостоящие Богу и Его народу. "Зверь из моря" (Откр 13:1) перекликается с образом в Дан 7:3,7; тем самым подчеркивается связь между пророчеством Даниила и н.з. повествованием об Антихристе. Развитие представлений об Антихристе в межзаветный период. В апокрифах и псевдоэпиграфах появляются два новых акцента: (1) Рим заменяет Сирию в качестве национального врага, а Помпей занимает место АнтиохаIV, воплощая противостояние Богу; (2) Велиал (Велиар) персонифицируется как дьявольский дух. "Беззаконник" (2Фес 2:8) отождествляется с Велиаром, чье имя раввинистическая традиция толкует как "без бремени " (beli ol), т.е. отвергшим бремя закона. Такое отождествление усиливается в Септ., где beliul переводится как paranomos "нарушительзакона" (Втор 13:13 и дал.). У ап. Павла частично отражена эта традиция, но он отличает Велиара от "беззаконника": Велиар этосиноним "дьявола" (2К0р6:15), а "дьявол" и "беззаконник" не одно и то же (2Фес2:9). Антихрист в НЗ. Евангелия. Упоминания об Антихристе в НЗ не столь многочисленны и не имеют какойто специальной функции. Ученики предупреждены, что "лжехристы" попытаются обмануть даже избранных (Мф 24:24; Мк 13:22). Христос говоритотом, кто приходит во имя Его и кого примут иудеи (Ин 5:43). Здесь можно усмотреть скрытый намек на Антихриста и на всякого лжемессию. Даже упоминание о "мерзости запустения" (Мф 24:15; Мк 13:14), сразу заставляющее вспомнить пророчества Даниила, удивительно сдержанно. Если и имеется в виду некая демоническая личность, то нет даже приблизительного ее изображения. Второе послание к фессалоникийцам. Ап. Павел подробней описывает главного врага Христова, важнейшая черта крого неисполнение закона. Это анархическое свойство подчеркивается двумя именованиями "человек греха" и "беззаконник" (2 Фес 2:3,89), напоминая Дан 7:25, где "небольшой рог" пытается изменить времена и закон. Более того, Антихрист предъявляет исключительное право на божественность(2Фес 2:4) в выражениях, напоминающих Дан 7:25; 11:36. Павел изображает не ложного мессию, выдающего себя за посланника Божьего, а ложного бога, крый гнусно противодействует любой иной религии. Моделью такого Антихриста мог служить порочный императорКалигула(3741 гг. н.э.). Антихрист обманывает многих совершаемыми чудесами (2Фес 2:910). Когда Христос творит чудеса силой Божьей, иудеи приписывают их Сатане (Мф 12:24 идал.); Антихрист творит чудеса сатанинской силой, и многие поклоняются ему как Богу. Одно из имен Антихриста, "сын погибели" (2Фес 2:3; ср. Ин 17:12), раскрывает его судьбу: Христос убьет его своим духом и ослепительностью своего явления (2Фес 2:8; Откр 19:15,20; ср. Ис 11:4). Антихрист воплощенная кульминация самого принципа бунта, уже тайно действующего, "тайна беззакония" (2Фес 2:7). Как только будет "взята от среды" сдерживающая рука Божья, охраняющая закон и порядок, дух сатанинского беззакония воплотится в " беззаконника ". Иоанновы послания. Хотя Иоанн верил в приход единого Антихриста, он указывает на многих "антихристов", крые отрицают, что Иисус Помазанник, Христос, отрицая тем самым истинную природу Отца и Сына (1 Ин 2:18,22; 4:3). Тогдашние докеты умаляли человеческую природу Христа (2 Ин 7), полагая, что Он только казался человеком. Иоанн видел в их учении воплощение антихристова духа докеты учили, что Христос обладал божественной природой независимо от Бога, и отрицали единство Бога и мира. Иоанновы послания скорее дополняют послания ап. Павла, чем противоречат им. Вслед за Даниилом ап. Павел описывает единого врага, притязающего на личное поклонение; Иоанн подчеркивает духовные элементы таких притязаний и духовную ложь, создающую видимость могущества. Откровение. "Зверь" Апокалипсиса (Откр 13), по духу и конкретным деталям близкий описаниям Даниила, сочетает черты всех четырех в.з. "зверей". К-ром е того, н.з. "зверь" обладает властью, принадлежащей "небольшому рогу" "зверя" изДан. Вероятно, Иоанн намекает, что в грядущем царстве найдет воплощение злобная нечестивость Антиоха; "зверь" для него имеет некрые личностные характеристики, но он больше, чем конкретная личность: семь голов олицетворяют семь царей (Откр 17:1012). Сам "зверь" это восьмой царь, вышедший из одного из семи. В нарисованной Иоанном сложной картине зверь символизирует мировую силу, богоборческий дух националистических амбиций (крый в пророчестве Даниила персонифицирован в Антиохе, а у Иоанна в Риме), воплощенный в одном великом демагоге Антихристе. К описаниям ап. Павла Иоанн добавляет по крайней мере один важный элемент лжепророка, второго зверя, крый действует властью Антихриста, как и Антихрист получает свою власть от дракона, Сатаны (Откр 13:2,1112). Осуществив политические и религиозные замыслы Антихриста, лжепророки разделят его судьбу, как только состоится Второе пришествие Христа (Откр 19:20). Христианская интерпретация. Отцы Церкви в целом разделяли веру в приход личного Антихриста. Отождествление его с конкретной личностью зависело от того, как понимали они "тайну беззакония" в политическом или религиозном смысле. Политически наиболее вероятным кандидатом был Нерон, крый, согласно легенде, должен явиться воскресшим (redivivus ), чтобы продолжить свое страшное правление. Такая интерпретация, предлагаемая Иоанном Златоустом и другими отцами, получила широкую известность в XX в. благодаря ведущим интерпретаторам Св. Писания Р.Г. Чарльзу, Ч. А. Скотту и др. Ириней и те отцы, крые рассматривали Антихриста в религиозном контексте, отождествляли его с Даном на основе Быт 49:17; Втор 33:22; Иер 8:16 (заметим, что нет упоминаний о Дане в Откр 7:5идал.). Реформаторы отождествляли Антихриста с папством, как и некрые средневековые теологи, напр., Григорий I (VI в.) (крый учил, что всякий, кто назовет себя "всемирным священником", предтеча Антихриста), Иоахим Флорский (XII в.), Уиклиф (XIV в.). Ту же мысль разделяли Лютер, Кальвин, переводчики Авторизованной версии Библии, авторы Вестминстерского исповедания. Католические ученые, наоборот, называют "антихристом" противников Рима. В идеальном (символическом) представлении Антихрист личность без возраста, воплощающая зло, крую нельзя отождествить с к.л. народом, институтом и даже человеком. Это подтверждается в посланиях Иоанна. Ценность такого представления в том, что нам явлена непрерывность битвы многообразных дьявольских сил с Христом. "Футуристы" Цан, Сейсс, Скоуфилдидр. утверждали, что "идеалистам " не удалось в достаточной мере отразить кульминацию этого противостояния в персонифицированном враге. Они полагают, что Антихрист возвестит эпоху великих бед в конце мировой истории, когда будет существовать могущественная империя, подобная возрожденному Риму, где вплоть до Второго пришествия Христа будут доминировать политика, религия и торговля. D. A. Hubbard (пер. Ю.Т.) Библиография: S. J. Andrews, Christianity and Antichristianity; G.G. Findlay, Thessalonians, CGT; G. Milligan, Epistles to the Thessalonians; H.H. Rowley, Relevance of Apocaliptic; G. Vos, Pauline Eschatology; W. Bousset, The Antichrist Legend; E. Kander, NIDNTT, 1,124 ff.; G.C. Berkouwer, The Return of Christ; A. L. Moore, The Parousia in the NT; J. Jeremias, Der Antichrist in Geschichte und Gegenwart; A. A. Hoekema, The Bible and the Future; H. Ridderbos, Paul. См. также: Мерзость запустения; Тайна беззакония. ... смотреть

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ(греч. άντίχριστος «противохристос»), в христианской мифологии противник Иисуса Христа, который явится в конце времён и возглавит борьбу против Христа, но будет им побеждён. Уже ветхозаветная эсхатология связывала с приближением конечной победы Яхве особенно тяжёлые испытания и выступление ожесточённейшего из врагов (роль Гога в книге Иезекииля), в триумфе над которым сила Яхве обнаружится над всем миром. Для складывания образа «противника бога» важен был опыт эпохи Маккавеев, когда иудеи увидели в лице эллинистического царя Антиоха Эпифана (2 в. до н. э.) сознательного врага своей религии. В Новом завете А. - это «человек греха», воплощающий в себе абсолютное отрицание заповедей бога (2 Фесс. 11, 3 и 7). «Кто же он такой? - спрашивает византийский толкователь этого места Нового завета Феофилакт Болгарский (11 - нач. 12 вв.). - Не сатана ли? Нет, но некий человек, принявший всю его силу». А. - посланник сатаны, действует по его наущению. Царство А. - царство морального зла, где «люди будут себялюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, непослушны родителям, неблагодарны, нечестивы, немилостивы, неверны слову, клеветники, невоздержны, безжалостны, чужды любви к добру, предатели, наглы, напыщенны, любящие наслаждение больше бога» (2 Тим. 3, 2-4). А. воплощает в себе абсолютное отрицание христианской веры, прихода во плоти Иисуса Христа (1 Ио. 4, 3; 2 Ио. 1, 7). Всякий отрицатель телесной реальности воплощения логоса условно назван в Новом завете «А.» по своей мистической связи с эсхатологическим явлением А. Этот А. - космический узурпатор и самозванец, носящий маску Христа, которого отрицает, он стремится занять место Христа, быть за него принятым. Роль А. как «лжеца» реализуется и в его лицемерии, имитирующем добродетель Христа, и в его ложном чудотворстве, имитирующем чудеса Христа. Если дьявол, по средневековому выражению, - «обезьяна бога», то А. - «обезьяна Христа», его фальшивый двойник.(Иконографическая традиция изображения А., давшая на рубеже 15 и 16 вв. фрески Л. Синьорелли в соборе итальянского города Орвието, максимально приближает его облик к облику Христа, в то же время наделяя его горделивым, унылым и неуверенным выражением.) Евангельское изречение говорит, что А. «придёт во имя своё» (Ио. 5, 43), его самоутверждение - последовательная негация самоотречения Христа: если Христос в «земной жизни» добровольно отказался от божественного сана, ему принадлежащего, то А. хищнически присвоит этот сан, ему не принадлежащий, «в храме божием сядет он, как бог, выдавая себя за бога» (2 Фесс. 2, 4). Одни черты сближают его с предвосхищающими его образами лжепророков и чародеев (вроде Симона Волхва), другие - с деспотами (вроде Навуходоносора или Антиоха Эпифана). Как и эти деспоты, А. - кровавый гонитель всех «свидетелей» истины, утверждающий свою ложь насилием; он сделает, «чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя» (Апок. 13, 15). - в Апокалипсисе, где фигура А. дана особенно ярко, он наиболее отчётливо сохранил черты древней мифологии («зверь, выходящий из бездны» - 11, 7). В числе его жертв - два «свидетеля» и могущественных чудотворца, которых традиция отождествила с ветхозаветными праведниками Енохом и Илиёй. Общий срок творимых А. гонений - 42 месяца, т. е. три с половиной года (13, 5), что в зеркальном отражении отвечает продолжительности проповеди Христа. Погубит А. очная встреча с явившимся (второе пришествие) Христом (2 Фесс. 2, 8). Новозаветный текст даёт «число зверя» - 666 (Апок. 13, 18); обычно это понимается так, что ему должна равняться сумма числовых значений еврейских или греческих букв имени А. Уже первые века христианства дали ряд интерпретаций этого числа (напр., Εύάνθας, «цветущий», ходовое слово императорской пропаганды, Άμνός άδικος, «неправедный агнец», т. е. лживая копия Христа-агнца, и т. д.). Новейшие гипотезы чаще всего связывают число 666 с именами римских императоров Нерона, Домициана.Средневековые толкователи (Августин Блаженный, Феодорит Кирский, Григорий Великий и др.), комбинируя новозаветные данные с теми или иными ветхозаветными пророчествами, выстраивали развёрнутый сюжет жизни А. Обычно предполагалось, что А. будет иудеем из колена Данова. Наряду с этим существовало очень древнее и сохранившееся вплоть до 18 в. представление об А. как об ожившем и чудесно возвращающемся Нероне. Местом рождения А. считали Вавилонию, ибо Даново колено, по преданию, ушло именно туда; кроме того, Вавилон был популярным библейским символом мятежа против бога. По некоторым версиям, А. должен родиться от блудницы, принимаемой за девственницу (пародия на девственное зачатие Христа), от монахини, нарушившей обет (как будущее воплощение отступничества), или от кровосмесительной связи. Распространив славу своих мнимых добродетелей и чудес, победив на войне трёх царей - египетского, ливийского и эфиопского (ср. Дан. 11, 42-43), он захватит мировое господство и сделает себя предметом поклонения то ли в оскверняемых христианских церквах, то ли в восстановленном для этой цели Иерусалимском храме. Почти все отступятся от веры; горсть оставшихся верными укроется на Масличной горе (место Гефсиманского сада - последнего приюта Христа). Когда наступит срок, гибель воинства А. будет совершаться от третьего часа (около девяти часов утра) до вечера, и долина между Масличной горой и Иерусалимом наполнится кровью. По некоторым версиям, А., спасаясь от приближения Христа, поднимется на высокую гору и затем бросится вниз.Лит.: Bousset W., Der Antichrist in der Überlieferung des Judentums, des Neuen Teataments und der alten Kirche, Gott., 1895; Rigaux В.. L'Antéchrist et 1'opposition au royaume messianique dans 1'Ancien et Ie Nouveau testament, Gambloux, 1932; Schmid J., Der Antichrist und die hemmende Macht, «Theologische Quartalschrift», 1949, g. 121; Gib1ih Сh. Н., The threat to faith. An exegetical and theological re-examination of 2 Thessalonians 2, Rome, 1967.С. С. Аверинцев.В средневековой литературе образ А. появляется в связи с изображением эсхатологических картин конца мира и страшного суда. Напр., в немецком стихотворном произведении 9 в. «Муспилли» анонимный автор повествует о битве Илии с А. У французского автора 10 в. Адсо из Туля в прозаическом произведении «Об антихристе» главой христианского мира и главным противником А. изображается французский король, в немецкой драме на латинском языке «Действо об антихристе» (12 в.) - германский император. К образу А. часто обращались в публицистической литературе в условиях острой религиозно-политической борьбы. Напр., во время борьбы 12-13 вв. германских императоров с римскими папами сторонники императора называли А. пап (Иннокентия III в особенности), сторонники пап - императора Фридриха II Штауфена (последний изображён в образе А. и в романе немецкого писателя 1-й половины 20 в. П. Виглера «А.»). В эпоху Реформации 16 в. Лютер и протестанты нарекают именем А. папу как главу католической церкви. К подобной протестантской традиции примыкает латинская драма 16 в. Т. Наогеорга «Паммахий», герой которой (имя его обозначает «разрушитель всего») становится папой благодаря союзу с дьяволом. В русской публицистической литературе А. называли патриарха Никона, Петра I, Наполеона.Среди произведений изобразительного искусства - гравюры кон. 15- 16 вв. - к «Всемирной хронике» X. Шеделя, «Кораблю дураков» С. Бранта, гравюры Л. Кранаха Старшего к «Страстям Христа и антихриста» Лютера, где в роли А. выступает папа.(Источник: «Мифы народов мира».) Лука Синьорелли. История Антихриста. 1499-1505 гг. Лукас Кранах Старший. Страсти Христовы и Антихрист. 1521 г.Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

ЧОРТ (уявна надприродна істота, яка втілює в собі зло), БІС, ЧОРТЯ́КА розм., ГА́СПИД (А́СПИД) розм., ГАСПИДЯ́КА підсил. розм., ДІ́ДЬКО розм., КУЦА́К розм., КУ́ЦИЙ розм., КУЦА́Н розм., КУЦЬ розм., АНТИ́ПКО діал., А́РІДНИК діал., МОЛЬФА́Р (МОЛФА́Р) діал., АНЦИ́ХРИСТ (АНТИ́ХРИСТ) заст., БЕНЕ́РЯ заст.; ДЕ́МОН, ГЕ́МОН (в античній міфології); ДИЯ́ВОЛ, САТАНА (вища істота серед тих, хто втілює в собі зло); ЛУЦИ́ПЕР (ЛЮЦИ́ПЕР), ЛЮЦИ́ФЕР (володар пекла і зла); ПЕКЕ́ЛЬНИК (злий дух, що живе в пеклі); ЛУКА́ВИЙ, НЕЧИ́СТИЙ, НЕЧИ́СТА СИ́ЛА, НЕЧИ́СТИЙ ДУХ, ЗЛИЙ ДУХ, ЛИХИ́Й ДУХ, ДУХ ТЬМИ (ПІТЬМИ́), ДУХ ТЕМНОТИ́, ДУХ МЛИ, ЛИХИ́Й, ЧО́РНИЙ, ЧО́РНА СИ́ЛА, ВРАГ заст., ПРОКЛЯ́ТИЙ рідше (уживається перев. в розмовно-побутовій мові як евфемізм з метою уникнути вживання слів "чорт", "диявол"); ДОМОВИ́К, ДОМОВИ́Й, ХОВА́НЕЦЬ діал. (той, що живе в домі); ВОДЯНИ́К, ВОДЯНИ́Й рідше, ТОЙ, ЩО ГРЕ́БЛІ РВЕ розм. (той, що живе в озерах, річках тощо); АНЦИ́БОЛОТ діал., АНЦИ́БОЛ діал., АНЦИ́БОЛОТНИК діал., БОЛОТЯНИ́К діал. (той, що живе в болоті); ЛІСОВИ́К, ЛІСОВИ́Й, ЩЕ́ЗНИК, ГАЙОВИ́К, ЛІСУ́Н заст., ПОЛІСУ́Н заст. (той, що живе в лісі); ОЧЕРЕТЯНИК (той, що живе в очереті); ПОЛЬОВИ́Й (той, що живе в полі); ШАЙТА́Н (у мусульманській міфології). — Я до чорта, а він від мене; я за ним, а проклятий чортяка та у сіни (Г. Квітка-Основ'яненко); Чорти бувають водяні, степові, хатні й лісові. З водяних найголовніший — анциболот. Це головне начальство над усіма водяними чортами; потім водяний чорт — це той, що греблі рве.. З хатніх чортів найперший чорт — це дідько.. Цей дідько як удень, то все на горищі сидить, а як уночі, то шастає по сінях та по коморах. Із лісових чортів є лісовик-чорт; він білий, а п'ятки смалені; цей кріпко дурить людей (І. Шаповал); Здоровий сам (Лев), кудлата грива, На пиці широченний ніс, — Не тільки миша полохлива, Злякався б навіть і сам біс (Л. Глібов); Обхрестивсь та й беркиць з верби впрост на гаспидові ріжки... Несамовито захарчав гаспид... (Марко Вовчок); Куцим, або куцаком звуть у нас того, хто в пеклі грішників припікає (Ганна Барвінок); З-за купини вискакує Куць, молоденький чортик-паничик (Леся Українка); Ходили перекази, що в негоду в річці товчуться антипки, чорти тобто, ловлять русалок, аби кохатися з ними (М. Олійник); Знав (Іван), що на світі панує нечиста сила, що арідник (злий дух) править усім (М. Коцюбинський); Гуцул лякався не тільки пана і жандарма, він жахався на кожному кроці відьми, упиря, мольфара і всякого іншого чортовиння (П. Козланюк); Що куля минає, то ще й нічого: єсть такі діди, на Чорномор'ї були, від кулі теж заговорюють.. А от як із нечистою силою що — то анцихрист (М. Хвильовий); — Вважаєш, майор з антихристами знається? (П. Автомонов); (Катря:) За мною оце проти середи бенеря гналась... (М. Кропивницький); "Чи янгол з неба оце з'явиться мені серед цього пишного натовпу князів та магнатів, чи демон з пекла прийняв лицарський .. пишний, чудовий вид і вмішався серед молодих магнатів, щоб одразу і так несподівано стривожити мою душу..." (І. Нечуй-Левицький); — Поїду в Київ, помолюся. Молитва, може, прожене Диявола... (Т. Шевченко); — Загримів грім, затріщали дуби в лісі, блиснула блискавка. Глянув я додолу, аж з розколини висовується сатана... (І. Нечуй-Левицький); "Хахол — чорт і до самого луципера доступить, не то до губернатора" (Панас Мирний); Колись прилучилось у пеклі, що підстарший чорт тяжко занедужав.. Їх, пекельників, і наші пани не переважать (Марко Вовчок); (Степан:) То гріх і перед Богом, і перед людьми, то лукавий кам'янить тобі серце! (М. Старицький); Тільки страшно! А що, як то нечиста сила туди коні приведе? Денис боявся нечистого, хоч і знав, що від його легко оборонитися хрестом (Б. Грінченко); — Обзивайсь, коли ти не нечистий дух! (Панас Мирний); Забобонному татаринові здавалося, ніби то відьма накликає на нього духів тьми (З. Тулуб); (Сестра Серафима:) Дух темноти погибельний боїться ясного лиця праведного. Да воскресне Бог й разточаться врази єго!.. (Панас Мирний); Мов духи мли з картини Рєпіна зняли цього стрункого гайдамаку і повтікали з переляку (В. Сосюра); Сивилла грошики в калитку, Піднявши пелену і свитку, — Ізслизла, мов лихий злизав (І. Котляревський); Куди вас враг несе до гаспидського сина? (Є. Гребінка); Недаром пут (у штольні) такий сопух. Певно, що се не від святого, а від проклятого (І. Франко); Ні разу не трапилося (Олексі) відчути на собі чортові пазурі, відьомське шахрайство, підступ чи лісовика, чи домовика, чи водяника (Г. Хоткевич); — Чого, Парасю, ти блідна? — Ох, ненько! Домовий триклятий Мене все кликав до вікна. Весь чорний, мов ведмідь кудлатий (П. Грабовський); Пан учитель Лупина підслухав, як діти розповідали собі, що будник при залізниці держить у своїй хаті хованця, замкненого у маленькій рурці (О. Ковінька); — А в лісі живе полісун... А в полі живе польовий — і то нечиста сила... А в очереті над річкою очеретяник — вибігає з очерету білим бараном і лякає людей... А в воді живе водяник — цей у зелений кушир уплутається, пакості чинить, греблі рве... А в болоті живе болотяник — такий замурзаний та вкалений... (Б. Грінченко); (Русалка (випливає на берег і кричить):) Дідусю! Лісовий! біда! рятуйте! (Леся Українка); Щезник — темний дух гірського лісу (Є. Гуцало); Гомонять ялини, сосни — бір не спить. Чую я: лісун кудлатий тут лежить (І. Драй-Хмара); І знов шайтан нашіптує їй грішні думки, каламутить спокій (М. Коцюбинський).ЧОРТ розм. (уживається як лайка), ЧОРТЯ́КА розм., БІС розм., ГА́СПИД (А́СПИД) розм., ГАСПИДЯ́КА підсил. розм., ДІ́ДЬКО розм., ДИЯ́ВОЛ розм., САТАНА́ розм., ЛУЦИ́ПЕР (ЛЮЦИ́ПЕР) розм., ЛЮЦИ́ФЕР розм., ПЕКЕ́ЛЬНИК розм., АНЦИ́ХРИСТ (АНТИ́ХРИСТ) заст., АНЦИ́БОЛОТ діал., КАТ заст. (Зубченко:) Там Дудар! Чого ж ви дивитесь, чорти? Витягайте! (І. Микитенко); — Бач, чортяка!.. бач, падлюка!.. Як умудрувався (П. Гулак-Артемовський); — Геть, лисий біс! — стуконула вона Чистогорова (Я. Баш); — Ти що робив, гаспид, стерво! Спав? (М. Коцюбинський); О царю поганий, Царю проклятий, лукавий, Аспиде неситий! Що ти зробив з козаками? (Т. Шевченко); Напутив же його якийсь дідько поїхати цим безплацкартним "максимом"! (Ю. Шовкопляс); — Відчепіться! Чуєте! — От і не відчеплюся, ніяк не відчеплюся, — нахабніє голос Гервасія. — Чого ще тобі комизитись? — Іди в безвість, дияволе! (М. Стельмах); Старий руду бабу кличе, А та йому дулі тиче: — Оженився, сатано, — Заробляй же на пшоно (Т. Шевченко); (Захарко:) Вкиньте того луципера куди-небудь у саж до свиней, нехай там проспиться! (М. Кропивницький); Та дарма, що я того пекельника в обличчя не встигла вглядіти: я й так, здається, впізнала, що то був Трохим (А. Кримський); — Забувають анциболоти про святу церкву. — Весна, батюшко, весна (М. Стельмах); Який вас обезглуздив кат? (І. Котляревський).... смотреть

АНТИХРИСТ

Антихрист. Слово "А." пять раз встречается в 1-м и 2-м посланиях Иоанна (1Ин 2:18 - дважды; 2:22; 4:3; 2Ин 7). Приставка анти- в греч. яз. означает не столько "против", сколько "взамен", "вместо". След., согл. значению слова, здесь подразумевается некто, присваивающий себе место Христа, а значит, являющийся противником Христа. А. многократно упоминается в ВЗ и в НЗ под другими име-нованиями. I. АНТИХРИСТ ПОД СВОИМ ИМЕНЕМИоанн подразумевает под А. как того, кто еще должен явиться до Второго пришествия Христа, так и множество антихристов, к-рые уже сейчас, как предвестники собственно А., приходят (или уже пришли) в мир (1Ин 2:18; 2Ин 7). Эти последние проникнуты "духом антихриста", поэтому можно сказать, что А. уже сейчас присутствует в мире своим духом (1Ин 4:3). А. и предшествующие ему антихристы названы лжецами и искусителями. Т.о., здесь подразумевается не какой-то могущественный властитель, а лжеучителя, отвергающие полное вочеловечение Христа и утверждающие тем самым, что Иисус не есть Христос (1Ин 2:22; 2Ин 7). Это порождено традиционными представлениями греков о божественном, к-рое виделось им чисто духовным, статичным, а сотвор. мир и материя - несовершенными (ср. Быт 1:18). Поэтому им казалось немыслимым, чтобы неизменный Бог мог стать частью этого низшего мира (идея о распятом Христе - "для Еллинов безумие", 1Кор 1:23). Представление о том, что Бог мог стать человеком, было неприемлемо для них (как и мысль о том, что Бог мог страдать). Греки считали, что Иисус не был истинным Богом и истинным человеком. Слово (греч. логос - "небесный Христос", ср. Ин 1:14) только казалось человеком (отсюда и название этого лжеучения "докетизм" - от докейн, "казаться"), сойдя на человека Иисуса из Назарета во время крещения и покинув Его в Гефсиманском саду.Т.о., на кресте умер только человек Иисус, но не Господь Христос. След., Христом не был выстроен мост над пропастью греха, покоящийся на двух сторонах, божественной и человеческой, по к-рому люди могли бы прийти к Богу (Ин 14:6; ср. Ин 1:29; 3:16). Искупление, согл. этому воззрению, достигается не страданиями и смертью Иисуса, а усвоением опред. системы знаний, учения о спасении. Греч. слово гносис означает знание, отсюда название данного учения - гностицизм. Следует отметить, что гностицизм существует в бесчисл. вариациях (ср. 1Тим 6:20). Лжеучителя (гностики), к-рых Иоанн называет А., проникли не извне, а вышли из Церкви (1Ин 2:19).II. АНТИХРИСТ ПОД ДРУГИМИ ИМЕНАМИ 1) еще в ВЗ Даниил видит "небольшой рог", т.е. царя, к-рый порочит Всевышнего и стремится уничтожить Его святых (Дан 7:8,24 и след.; ср. 11:21-35). Непосредственно этот образ связывали с сир. царем Антиохом IV Эпифаном (175-163 гг. до Р.Х.). Он был как бы прообразом А. последних времен. Упоминание в Мк 13:34 о "мерзости запустения" (ср. 2Фес 2 и Откр 13) связано с указанными местами из Книги пр. Даниила. Однако против-ников Бога в ВЗ следует четко отличать от новозаветных. Только после явления истинного Христа могло возникнуть новозаветное представление об А. (являющего себя вместо Христа); 2) Сам Иисус говорит о "лжехристах" (Мф 24:24; Мк 13:22). Они отличаются от упомянутых выше лжеучителей-гностиков. Не сомневаясь в вочеловечении Христа, они выдают себя за Мессию, явившегося якобы во исполнение ветхозаветного обетования; 3) об А. последних времен, противнике Христа, речь идет прежде всего в 2Фес 2: перед пришествием Господа, к-рое откроет Христа в Его силе и славе, должен явиться "человек греха, сын погибели". Этот А. будет "предвестником" явления Христа, и потому его приход даст верующим основание "поднять головы", ибо приближается избавление их (Лк 21:28). Он - "человек греха" (в наиб. авторитетных греч. рукописях: "человек беззакония", 2Фес 2:3), "противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так-что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога" (2Фес 2:4). Он - средоточие всего богопротивного в человеке. Он - "сын погибели", т.е. полностью враждебен Богу; 4) А. и Церковь: А. хочет воссесть "в храме Божием" (2Фес 2:4). Со дня Пятидесятницы "храм Божий" - это Христова Церковь (1Кор 3:16 и след.; Еф 2:21 и след.). Ничто так не важно А. и сатане, как захватить и разорить Христову Церковь. Отчасти ему это удастся; Павел говорит об "отступлении" в конце времен (2Фес 2:3). Оно будет вызвано прежде всего ложными знамениями и чудесами, к-рые будут сопровождать приход зла к власти (2Фес 2:9-12; Откр 13:13 и след.). Но, несмотря на власть зла, в силе остается утешительное обетование о том, что Христос "убьёт духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего" этого "беззаконника" (2Фес 2:8); 5) подобным же образом об А. повествует и Откр 13. Он - тот "зверь", к-рый соединяет в себе одном признаки четырех хищных зверей, в образе к-рых Даниил видел великие мировые державы (Дан 7). След., здесь речь идет о воплощенной сущности этой власти. Сатана вооружает А., как своего "христа", всей данной ему властью, чтобы тот добился мирового господства (Откр 13:2,7). Здесь речь идет о полит. вожде, к-рый становится объектом религ. поклонения и получает диктаторские полномочия. Он не чудовище, а блестящая личность, обещающая решение всех проблем и завоевывающая весь мир. Он появляется как подделка под Бога и даже творит чудеса, подобные тем, к-рые Бог творил в Свящ. истории. Имитируются даже смерть и чудо воскресения, так что зверь как воплощение А. удостаивается поклонения (Откр 13:3 и след.) и преследует Христову Церковь (Откр 13:7,17). Одолевает А. явление истинного Христа (Откр 17:14; 2Фес 2:8). Бунт против Христа и Его Церкви достигнет своего апогея, когда А. выведет свое войско на бой, чтобы не допустить Второго пришествия (Откр 19:19). Но до битвы дело не дойдет, поскольку предводители сторонников зла, зверь и лжепророк, будут схвачены и казнены. За этим следует окончательный Суд над противостоящими Богу силами и созидание грядущего царства мира. Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

Антихрист (греч. , «противохристос»), в христианском вероучении противник Иисуса Христа, который явится в конце времен и возглавит борьбу против Христа, но будет Им побежден. Уже ветхозаветная эсхатология связывала с приближением конечной победы Господа особенно тяжелые испытания и выступление ожесточеннейшего из врагов (роль Гога в книге Иезекииля), в триумфе над которым сила Господа обнаружится над всем миром. Для складывания образа «противника Бога» важен был опыт эпохи Маккавеев, когда иудеи увидели в лице эллинистического царя Антиоха Эпифана (II в. до н. э.) сознательного врага своей религии. В Новом Завете А. — это «человек греха», воплощающий в себе абсолютное отрицание заповедей Бога (2 Фес. 11:3 и 7). «Кто же он такой? — спрашивает византийский толкователь этого места Нового Завета Феофилакт Болгарский (XI — нач. XII вв.). — Не сатана ли? Нет, но некий человек, принявший всю его силу». А. — посланник сатаны, действует по его наущению. Царство А. — царство морального зла, где «люди будут себялюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, непослушны родителям, неблагодарны, нечестивы, немилостивы, неверны слову, клеветники, невоздержны, безжалостны, чужды любви к добру, предатели, наглы, напыщенны, любящие наслаждение больше Бога» (2 Тим. 3:2-4). А. воплощает в себе абсолютное отрицание христианской веры, прихода во плоти Иисуса Христа (1 Ин. 4:3; 2 Ин. 1:7). Всякий отрицатель телесной реальности воплощения Логоса условно назван в Новом Завете «А.» по своей мистической связи с эсхатологическим явлением А. Этот А. — космический узурпатор и самозванец, носящий маску Христа, Которого отрицает; он стремится занять место Христа, быть за Него принятым. Роль А. как «лжеца» реализуется и в его лицемерии, имитирующем добродетель Христа, и в его ложном чудотворстве, имитирующем чудеса Христа.Если дьявол, по средневековому выражению, — «обезьяна Бога», то А. — «обезьяна Христа», Его фальшивый двойник. (Иконографическая традиция изображения А., давшая на рубеже XV и XVI вв. фрески Л. Синьорелли в соборе итальянского города Орвието, максимально приближает его облик к облику Христа, в то же время наделяя его горделивым, унылым и неуверенным выражением.) По евангельскому изречению, А. «придет во имя свое» (Ин. 5:43), его самоутверждение — последовательная негация Самоотречения Христа: если Христос в «земной жизни» добровольно отказался от божественного сана, Ему принадлежащего, то А. хищнически присвоит этот сан, ему не Принадлежащий, «в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога» (2 Фес. 2:4). Одни черты сближают его с предвосхищающими его образами лжепророков и чародеев (вроде Симона Мага), другие — с деспотами (вроде Навуходоносора или Антиоха Эпифана). Как и эти деспоты, А. — кровавый гонитель всех «свидетелей» истины, утверждающий свою ложь насилием; он сделает, «чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя» (Откр. 13:15) — в Апокалипсисе, где фигура А. дана особенно ярко, он наиболее отчетливо сохранил черты древней мифологии («зверь, выходящий из бездны» — 11, 7). В числе его жертв — два «свидетеля» и могущественных чудотворца, которых традиция отождествила с ветхозаветными праведниками Енохом и Илией. Общий срок творимых А. гонений — 42 месяца, т. е. три с половиной года (Откр. 13:5), что в зеркальном отражении отвечает продолжительности проповеди Христа. Погубит А. очная встреча с явившимся (Второе Пришествие) Христом (2 Фес. 2:8). Новозаветный текст дает «число зверя» — 666 (Откр. 13:18); обычно это понимается так, что ему должна равняться сумма числовых значений еврейских или греческих букв имени А. Уже первые века христианства дали ряд интерпретаций этого числа (напр., E'bdvflocQ, «цветущий», ходовое слово императорской пропаганды, 'A(Iv6q d5iKOQ, «неправедный агнец», т. е. лживая копия Христа-Агнца, и т. д.). Новейшие гипотезы чаще всего связывают число 666 с именами римских императоров Нерона, Домициана. Раннехристианские и средневековые толкователи (Ипполит, Августин, Феодорит Кирский, Григорий Великий и др.), комбинируя новозаветные данные с теми или иными ветхозаветными пророчествами, выстраивали развернутый сюжет жизни А. Обычно предполагалось, что А. будет иудеем из колена Данова. Наряду с этим существовало очень древнее и сохранившееся вплоть до XVIII в. представление об А. как об ожившем и чудесно возвращающемся Нероне. Местом рождения А. считали Вавилонию, ибо Даново колено, по преданию, ушло именно туда; кроме того, Вавилон был популярным библейским символом мятежа против Бога. По некоторым версиям А. должен родиться от блудницы, принимаемой за девственницу (пародия на девственное зачатие Христа), от монахини, нарушившей обет (как будущее воплощение отступничества), или от кровосмесительной связи. Распространив славу своих мнимых добродетелей и чудес, победив на войне трех царей — египетского, ливийского и эфиопского (срв. Дан. 11:42-43), он захватит мировое господство и сделает себя предметом поклонения то ли в оскверняемых христианских церквах, то ли в восстановленном для этой цели Иерусалимском храме. Почти все отступятся от веры; горсть оставшихся верными укроется на Масличной горе (место Гефсиманского сада — последнего приюта Христа). Когда наступит срок, гибель воинства А. будет совершаться от третьего часа (около девяти часов утра) до вечера, и долина между Масличной горой и Иерусалимом наполнится кровью. По некоторым версиям, А., спасаясь от приближения Христа, поднимется на высокую гору и затем бросится вниз. Сергей Аверинцев. София-Логос. Словарь Большой толковый словарь по культурологии..Кононенко Б.И..2003. Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

— противник или «противостоятель» Христа, который, согласно Откровению Иоанна Богослова, должен появиться на Земле незадолго до конца света и второго пришествия Мессии. Мифологическое мышление обусловило олицетворение мирового добра, воплощенного в образе Иисуса и персонификацию зла в образе антихриста. Если дьявол, по средневековому выражению, «обезьяна Бога», то Антихрист — «обезьяна Христа». Он космический узурпатор и самозванец, имитирующий облик и поступки Христа. Иконографическая традиция изображения Антихриста, представленная фресками Л. Синьорелли в соборе итальянского города Орвиетто, с одной стороны, максимально приближает его визуальные черты к Христу, с другой — наделяет горделивым, неуверенным, лукавым выражением лица. Антихрист, имитируя добродетели Христа, соблазняет людей ложным чудотворством. В царство Антихриста «люди будут себялюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, непослушны родителям, неблагодарны, нечестивы, немилостивы, неверны слову, клеветники, невоздержанны, безжалостны, чужды любви к добру, предатели, наглы, напыщенны, любящие наслаждение больше Бога». Выделялись три категории знамений, связанных с Антихристом: предваряющие пришествие, совпадающие с ним и последующие. Знамения предваряющие: 1. Разорение и конец римского монаршества. Связано с средневековой историософией последовательной смены пяти мировых царств. 2. Проповедь Евангелия во всем мире. Последние времена наступят, только когда евангельское учение будет известно каждому народу, обусловливая выбор между Христом и Антихристом. Появятся многочисленные лжепророки и лжечудотворцы. Один из них составит вместе с дьяволом (змием) и Антихристом (зверем) лжетроицу. Знамения, совпадающие с пришествием. Жизненный путь Антихриста на основе библейских толкований был определен Августином Блаженным, Феодоритом Кирским, Григорием Великим и др. 1. Проповедь свидетелей первого пришествия Христа — Илии и Еноха. Предсказано, что они будут 1) одеты во вретища; 2) пророчествовать двести шестьдесят дней; 3) иметь власть закрыть небо, что не сойдет дождь на землю во дни их проповеди, обращать воды в кровь и всякую язвою поражать нечестивых; 4) побеждены и убиты Антихристом; 5) тела их пролежат в Иерусалиме непогребенными три с половиной дня; 6) после чего воскреснут и вознесутся; 7) при том произойдет великое землетрясение, которое разрушит десятую часть города. 2. Антихрист будет воспринят иудеями вместо истинного Мессии. Предполагалось, что Антихрист будет иудеем из колена Данова. Местом его рождения станет Вавилон, ибо именно туда, по преданию, ушло Даново колено. Антихристу суждено родиться, по разным толкованиям, либо от блудницы, принимаемой за девственницу — пародия на девственное зачатие Христа, — либо от монахини, нарушившей обет, либо от кровосмесительной связи; 3. Ложные чудеса, творимые Антихристом, среди которых снисхождение огня с небес, речь звериного существа, имитация воскрешения. 4. Антихрист не будет исповедовать Христа, а исповедующих обречет на мучения. От народа он будет требовать почитания себя в как истинного Бога. 5. Престол Антихриста будет в Иерусалиме, в восстановленном их храме Соломона. 6. Поклонникам своим он дает начертание на правой руке и челе. 7. Опознают его по имени, обозначенному звериным числом 666. 8. Царствие Антихриста продлится 42 месяца, по аналогии с продолжительностью проповеди Христа. Знамения последующие. Страшный Суд и кончина мира. Антихрист будет воевать с тремя царствами: Египетским, Ливийским и Эфиопским — и одолеет их. Вслед за тем и другие цари поклонятся ему. «Десять рогов, которые видел, есть десять царей, которые еще не получили царства, но примут власть со зверем и отдадут ее зверю». Истребление христиан будет осуществляться в войне Гоги и Магоги. Немногие стойкие в христианской вере укроются на Масличной горе — место в Гефсиманском саду — последнем приюте Христа. Во время решающей битвы с небес ниспадет огонь и уничтожит антихристово воинство. Сам Антихрист, спасаясь от Христа, поднимется на высокую гору и затем бросится вниз. Фигура Антихриста и связанные с ним сюжеты вызывали и вызывают многочисленные толкования. В раннехристианской литературе под ним подразумевали императоров Нерона, Максимилиана, Диоклетиана, Юлиана Отступника, а также еретиков Ария, Нестория, Савелия, Македония, Аполлинария, Мухаммеда и др. В католицизме в качестве Антихриста интерпретировались Лютер и Кальвин. В русской эсхатологической мысли под ним подразумевались патриарх Никон, Петр I, Наполеон I, Л. Н. Толстой, Г. Распутин, А. Ф. Керенский, В. И. Ленин, И. В. Сталин, М. С. Горбачев и др. Как к художественному символу, к нему обращались Ф. М. Достоевский, В. С. Соловьев, Д. С. Мережковский, Д. Андреев, В. В. Иванов, Ф. Горенштейн. Источ.: Багдасарян В. Э. Образ Антихриста в русской историософской мысли // Армагеддон. 1999. № 1; Антихрист. Антология. М., 1995; Нилус С. Д. Великое в малом, и Антихрист как близкая политическая возможность. Царское Село, 1905; Беляев А. О Безбожии и Антихристе. СПб., 1898; Виноградов Н. И. Антихристианство и Антихрист по учению Христа и апостолов. Нижний Новгород, 1885; Орлов А. Критический разбор главнейших мнений об Антихристе // Православное обозрение. 1889; Срезневский И. Сказание об Антихристе в славянских переводах. СПб., 1874.... смотреть

АНТИХРИСТ

фигура из Библейской апокалиптики, особенно нечестивый человек, который перед вторым пришествием Иисуса Христа на землю будет противодействовать Христу и стараться истребить христианство, но вместо того сам погибнет ужасным образом. В обширном смысле под этим именем разумеется всякий, кто не исповедует Иисуса Христа Сыном Божиим и отвергает Его учение. Кроме того антихристом считается всякий стремящийся занять место Христа, стать вместо Христа, не будучи внутренне последователем Христа.Термин происходит из Нового Завета и на греческом языке значит «Против помазанника Божьего» (αντί Χριστός). Слог αντί можно с греческого также перевести как «вместо».Упоминание в БиблииВетхий ЗаветПророк Даниил видит "небольшой рог", т.е. царя, который порочит Всевышнего и стремится уничтожить Его святых (Дан.7:8,24 и след.; ср. Дан.11:21-35). Непосредственно этот образ связывали с сирийским царем Антиохом IV Эпифаном (175-163 гг. до Р.Х.). Он был как бы прообразом Антихриста последних времён. Упоминание в Мк.13:34 о "мерзости запустения" (ср. 2Фес 2 и Откр 13) связано с указанными местами из Книги пр. Даниила. Однако противников Бога в Ветхом Завете следует чётко отличать от новозаветных. Только после явления истинного Христа могло возникнуть новозаветное представление об Антихристе (являющего себя вместо Христа).Новый Завет* Откровение Иоанна Богослова, глава 13* Первое послание Иоанна 2:18, 2:22, 4:3* Второе послание Иоанна ст.7* Во втором послании к Фессалоникийцам (Солунянам) гл. 2 говорится о человеке греха, сыне погибели.Представление об антихристеПредставление об антихристе возникло ещё в первые времена христианства как понятие о посланном дьяволом лице, которое должно появиться незадолго до второго пришествия Христа на землю и сосредоточить всё зло, существующее на земле, для борьбы против христианской церкви.В конце концов этот посланник Сатаны будет побеждён вновь явившимся на землю Христом.Представление об антихристе возникло не на еврейской, а на христианской почве, но прообразы его были и в ветхозаветной церкви, напр. в лице нечестивого Антиоха Эпифана, царя четвёртой сирийско-македонской династии, стремившегося склонить иудеев к язычеству и водворить «мерзость запустения» (Дан.9:27; Дан.11:31; ср. Мф.24:15). Предсказание о нем усматривается в пророчестве о Гоге и Магоге (Иез.38:2; Иез.39:1; ср. Отк.20:8). По учению апостола Павла, это будет человек греха, но будет выдавать себя за Христа, за самого Бога (2Фес.2, 2Фес.3 и след.).Вследствие кровавых преследований христиан в Риме в царствование Нерона христиане привыкли смотреть на Римскую империю, в которой ещё евреи видели четвёртое всемирное царство, о котором говорил Даниил, как на сосредоточие всех враждебных Христу сил, а в Нероне видели олицетворение антихриста. Сохранившееся до V века сказание повествует, что Нерон не умер и снова придёт бороться против царства Мессии.Начиная с XIII века в партиях и сектах, отложившихся от папы, принято было усматривать антихриста в лице папы и римской иерархии. Это замечается уже во время Гогенштауфенов, Людовика Баварского, Оккэма, Виклефа, чешского реформатора Янова и других. Воззрения на папу как на антихриста символически перешло и в учение лютеран. В греко-восточной церкви с XV века считали антихрист сарацино-турецкое господство Мухаммада и в 1213 г. даже папу Иннокентия III.Пришествие антихриста ожидалось в 1000 г., при начале крестовых походов, при появлении чумы, или чёрной смерти, голода и других бедствий в XIV веке. Некоторые видели антихриста затем в Наполеоне I в 1805 г. и в 1848 и 49 г его усматривали в личностях тогдашних революционных деятелей. Наконец, звериное число 666 (число) приурочивалось и к Наполеону III. Ещё Роджер Бэкон († 1294 г.), недавно Бенгель и Генстенберг, нашедшие число 1836, старались, подобно современным ирвингианцам, вычислить на основании Апокалипсиса точное время пришествия антихриста. У евреев позднейших времён также встречается представление об антихристе, обозначаемом под именем Армиллия (то есть губителя народов), как о чудовищном гиганте, рыжем, плешивом, 12 фут. росту и 12 же фут. толщины. Также в устной еврейской традиции существует легенда о царе Армиллие, противнике Мессии[1].В старообрядчестве существует две основных концепции антихриста: чувственного (с возможной персонификацией в лице Петра I или других реальных личностей) и духовного, не имеющего физического воплощения, а действующего посредством приверженцев «никонианской» церкви и властей.После Русской революции 1917 и уменьшения влияния Церкви, некоторые фанатики с антихристом сравнивали сначала Ленина, а потом и Сталина. Но с началом Второй Мировой войны первым на звание антихриста выдвинулся Адольф Гитлер.Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ (греч. antichristos, от anti - против, и Christos - Христос). 1) лицо, которое, по свящ. Писанию и по откровению св. Иоанна, должно явится незадолго до второго пришествия Христа и сосредоточить в себе все зло, существующее на земле, для борьбы против христианской церкви. 2) употребляется в бранном смысле. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка.- Чудинов А.Н.,1910. АНТИХРИСТ греч. antichristos, от anti, против, и Christos, Христос. В священном писании: тот беззаконный человек и сын погибели, который явится перед вторым пришествием Мессии. Объяснение 25000 иностранных слов, вошедших в употребление в русский язык, с означением их корней.- Михельсон А.Д.,1865. АНТИХРИСТ противник Христа. По св. Писанию, А. должен явиться незадолго перед кончиной мира и вступить в борьбу с Христом при 2-м его пришествии. Полное его поражение будет знаменовать собой второе и окончательное искупление рода человеческого. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка.- Павленков Ф.,1907. АНТИХРИСТ противника Христа; св.Писание говорит, что он придет перед кончиной мира, вступит в борьбу с Иисусом Христом, многих соблазнит, но будет побежден и падет. Полный словарь иностранных слов, вошедших в употребление в русском языке.- Попов М.,1907. антихрист антихриста, м. [греч. antichristos]. По христианскому вероучению – главный и последний враг Христа, который якобы явится перед концом мира и будет побежден Христом (церк.). || Бранное слово (простореч. устар.). Большой словарь иностранных слов.- Издательство «ИДДК»,2007. антихрист а, м., одуш. (нем. Antichrist < греч Antichristos).1. с прописной буквы. В христианской мифологии: враг Христа, который должен явиться перед «концом света».2. устар. прост. Употребляется как бранное слово. Ах ты а. !|| Ср. дьявол, сатана, шайтан. Толковый словарь иностранных слов Л. П. Крысина.- М: Русский язык,1998. Синонимы: анчутка, безбожник... смотреть

АНТИХРИСТ

дух, помысливший встать против своего Создателя и за это низвергнутый с небес. Как озлобленный и безумный в гордыне раб восстает против господина, так и дьявол, воплощенный в антихристе, стал против всех Законов Божиих. Ему, по Промыслу Божию, дана временная возможность доказывать Богу свою якобы правоту.В духовном понятии антихрист, как воплощенный сатана, — абсолютное зло. В вещественном же — это особый человек. Св. Иоанн Дамаскин (VII в.) указывает: «Не сам дьявол сделается антихристом, но родится человек от блудодеяния и примет на себя все действия сатаны. Ибо Бог, предвидя будущее развращение его воли, попустит дьяволу поселиться в нем. Родившись от блудницы, воспитается тайно, неожиданно для всех объявится и воцарится» (Кн.4, гл. 27).Явление антихриста связано с иудаизмом. Как говорится в Евангелии, иудеи примут антихриста с великой радостью, уверуют в него как в Мессию, обещанного Пророками. Поэтому и сказал Христос, отвергнутый евреями Мессия: «Я пришел во имя Отца Моего, и не принимаете Меня; а если иной придет во имя свое, его примете» (Ин. 5: 43).По происхождению своему антихрист будет необрезанный еврей, сперва явится к евреям, а затем привлечет и другие народы. По писанию св. Андрея Кесарийского, антихрист родится от еврейского колена Данова, которое поэтому не причислено к другим двенадцати коленам.Ап. Павел указывает: когда будет взят от среды Удерживающий, «тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего того, которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными, и со всяким неправедным обольщением погибающих за то, что они не приняли любви истины для своего спасения. И за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи, да будут осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду» (2 Сол. 2: 8-12).По свидетельству св. Ипполита Римского, жившего в I -II вв., «антихрист сперва будет кроток, тих, любезен, нищелюбив, люди будут видеть в нем, в его делах много добродетели и поставят его царем над собою, Они будут рассуждать: «Где мы найдем среди нас более благого и праведного человека? Евреи будут думать, что восстанавливается их царство. После этого антихрист откроет свое лицо истинное («вознесется сердцем») и станет открыто жестоким, немилостивым и безбожным. Антихрист сделается царем, будет требовать от всех поклонения (всемирный царь) и будет знаменовать своей печатью покоряющихся, а непокорных замучит и убьет».Антихрист будет упорным противником Христа. Св. Иоанн Златоуст отмечает: «Когда придет он, (то) ничего правильного не повелит, но все законно — преступное и беззаконное» (Слово 4-е).Антихрист примет все иудейское. Сам необрезанный, он повелит всем творить обрезание и соблюдать субботы.О.ПлатоновИсточник: Энциклопедия "Русская цивилизация"Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

Представление об антихристе возникло еще в первые времена христианства как понятие о посланном диаволом лице, которое должно появиться незадолго до второго пришествия Христа на землю и сосредоточить все зло, существующее на земле, для борьбы против христианской церкви. В конце концов этот посланник сатаны будет побежден вновь явившимся на землю Христом. Представление об А. возникло не на еврейской, а на христианской почве, но прообразы его были и в ветхозаветной церкви, напр. в лице нечестивого Антиоха Эпифана, царя четвертой сирийско-македонской династии, стремившегося склонить иудеев к язычеству и водворить "мерзость запустения" (Дан. IX, 27; XI, 31; ср. Матф. XXIV, 15). Предсказание о нем усматривается в пророчестве о Гоге и Магоге (Иезек., XXXVIII, 2; XXXIX, 1; ср."Откровение Иоанна" XX, 8). По учению апостола Павла, это будет человек греха, но будет выдавать себя за Христа, за самого Бога (2-е к Фесс. II, 3 и след.). Вследствие кровавых преследований христиан в Риме в царствование Нерона христиане привыкли смотреть на Римскую империю, в которой еще евреи видели четвертое всемирное царство, о котором говорил Даниил, как на сосредоточие всех враждебных Христу сил, а в Нероне видели олицетворение А. Сохранившееся до V века сказание повествует, что Нерон не умер и снова придет бороться против царства Мессии. Начиная с XIII века в партиях и сектах, отложившихся от Папы, принято было усматривать А. в лице Папы и римской иерархии. Это замечается уже во время Гогенштауфенов, Людовика Баварского, Оккэма, Виклефа, чешского реформатора Янова и других. Воззрения на Папу как на А. символически перешло и в учение лютеран. В греко-восточной церкви с XV века считали А. сарацино-турецкое господство Мохаммеда и в 1213 г. даже Папу Инокентия III. Пришествие А. ожидалось в 1000 г., при начале крестовых походов, при появлении чумы, или черной смерти, голода и других бедствий в XIV веке. А. видели затем в Наполеоне I в 1805 г. и в 1848 и 49 г. его усматривали в личностях тогдашних революционных деятелей. Наконец, звериное число 666 приурочивалось и к Наполеону III. Еще Роджер Бэкон († 1294 г.), недавно Бенгель и Генстенберг, нашедшие число 1836, старались, подобно современным ирвингианцам, вычислить на основании Апокалипсиса точное время пришествия А. У евреев позднейших времен также встречается представление об А., обозначаемом под именем Армиллия (т. е. губителя народов), как о чудовищном гиганте, рыжем, плешивом, 12 фут. росту и 12 же фут. толщины.... смотреть

АНТИХРИСТ

Антихрист Представление об антихристе возникло еще в первые времена христианства как понятие о посланном диаволом лице, которое должно появиться незадолго до второго пришествия Христа на землю и сосредоточить все зло, существующее на земле, для борьбы против христианской церкви. В конце концов этот посланник сатаны будет побежден вновь явившимся на землю Христом. Представление об А. возникло не на еврейской, а на христианской почве, но прообразы его были и в ветхозаветной церкви, напр. в лице нечестивого Антиоха Эпифана, царя четвертой сирийско-македонской династии, стремившегося склонить иудеев к язычеству и водворить "мерзость запустения" (Дан. IX, 27; XI, 31; ср. Матф. XXIV, 15). Предсказание о нем усматривается в пророчестве о Гоге и Магоге (Иезек., XXXVIII, 2; XXXIX, 1; ср. "Откровение Иоанна" XX, 8). По учению апостола Павла, это будет человек греха, но будет выдавать себя за Христа, за самого Бога (2-е к Фесс. II, 3 и след.). Вследствие кровавых преследований христиан в Риме в царствование Нерона христиане привыкли смотреть на Римскую империю, в которой еще евреи видели четвертое всемирное царство, о котором говорил Даниил, как на сосредоточие всех враждебных Христу сил, а в Нероне видели олицетворение А. Сохранившееся до V века сказание повествует, что Нерон не умер и снова придет бороться против царства Мессии. Начиная с XIII века в партиях и сектах, отложившихся от папы, принято было усматривать А. в лице папы и римской иерархии. Это замечается уже во время Гогенштауфенов, Людовика Баварского, Оккэма, Виклефа, чешского реформатора Янова и других. Воззрения на папу как на А. символически перешло и в учение лютеран. В греко-восточной церкви с XV века считали А. сарацино-турецкое господство Мохаммеда и в 1213 г. даже папу Инокентия III. Пришествие А. ожидалось в 1000 г., при начале крестовых походов, при появлении чумы, или черной смерти, голода и других бедствий в XIV веке. А. видели затем в Наполеоне I в 1805 г. и в 1848 и 49 г. его усматривали в личностях тогдашних революционных деятелей. Наконец, звериное число 666 приурочивалось и к Наполеону III. Еще Роджер Бэкон († 1294 г.), недавно Бенгель и Генстенберг, нашедшие число 1836, старались, подобно современным ирвингианцам, вычислить на основании Апокалипсиса точное время пришествия А. У евреев позднейших времен также встречается представление об А., обозначаемом под именем Армиллия (т. е. губителя народов), как о чудовищном гиганте, рыжем, плешивом, 12 фут. росту и 12 же фут. толщины.... смотреть

АНТИХРИСТ

- в христианстве противник Христа, к-рый явится накануне кон. мира и будет Христом побежден. Как имя нарицательное может использоваться во множеств. числе - "антихристы", т. е. противники Иисуса Христа и Его Церкви. История деяний А., точнее, его "предтеч", простирается от богоборч. эдиктов Антиоха Епифана (см. Маккавеи) до инсценировки политич. трибунала 30 янв. 1923 в присутствии наркомов Л. Д. Троцкого и А. В. Луначарского для вынесения смертного приговора Богу. Цель А. - осуществление последней попытки борьбы со спасит. делом Христа, отторжение от Бога возможно большего числа людей. Образ А. формируется в недрах христ. апокалиптики в кон. 1 в. н. э. О нем говорится преим. во Втором послании ап. Павла к Фессалоникийцам (Солунянам) и в Откровении (Апокалипсисе) ап. Иоанна Богослова. В первом источнике он назван не А., а "человеком греха", "сыном погибели", "противящимся", являя в себе черты не столько анти-Христа, сколько анти-Бога. Бог до определенного Им Самим срока удерживает явление этой личности, оберегая мир от последних искушений и ожидая покаяния и обращения людей. Мотив промедления, удержания - одна из основных тем также книги Откровения. Здесь А. изображен в образе "зверя из моря". Его помощником выступает лжепророк ("зверь из земли"). А. объединяет в себе черты конкретной личности и боговраждебной, боготворящей себя земной власти. Личностной парадигмой А. стала фигура имп. Нерона, изв. кровавыми преследованиями христиан, цифровая символика имени к-рого подводилась под "число зверя" - 666. Согласно одному из вариантов нар. легенды о Нероне ожившем, перед кон. веков он явится из бездны для борьбы с Христом и Церковью, но будет побежден Христом по воле Божьей. Понятие А. как противника Мессии характерно также для иудейской апокалиптики и не чуждо исламу. Представления об А. всегда возбуждаются во время соц. или природных бедствий. Лит.: Богословский М. Человек беззакония. К истории толкования 2-го [послания к] Сол[унянам] 2: 1-12 // Православный собеседник. 1885. Ч. III. № 10. С. 125-155; Беляев А. Д. О безбожии и Антихристе. Т. 1. Подготовление, признаки и время пришествия Антихриста. Серг. Посад, 1899; принт. М., 1996. Ч. 1-2; Соловьев В. С. Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории, со включением краткой повести об Антихристе и с приложениями // Соловьев В. С. Соч. в 2 т. Т. 2. М., 1988.... смотреть

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ - в христианских моделях миропредставления эсхатологического толка - оппонент, противник Иисуса Христа, лже-Христос. А. неизбежно будет побежден после того, как восстанет против Иисуса на исходе мирского времени. Апокалиптическая традиция иудеев в качестве одного из главных субъектов мирового процесса видела противника Мессии. В эпоху раннего христианства разнообразные влиятельные враги этого вероучения (от Навуходоносора до Домициана и Нерона) трактовались как воплощенный А. А. - карикатура-гротеск на Агнца, закланного в начале мира, это тень Христа, пародия на Него. Торжество Римской империи, оценивавшей себя самое гордо и богохульно, - воспринималось первыми христианами торжеством сатанинских, антихристовых сил истории, но не Божьей истины: на головах «зверя» на царских коронах - имена кощунственные (слово «август» - титул династии императоров Рима - по гречески «сибастрис» - «священный», «дающий благословение»).По свидетельству Иоанна Богослова: «И дивилась вся земля, следя за зверем; и поклонились дракону, который дал власть зверю, и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему?.. И дана ему власть действовать сорок два месяца». (Тем самым устанавливалось, что есть некое определенное время торжества А., срок гонения). Согласно наиболее емким и развернутым характеристикам, А. - человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Бо-жием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога... Люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся... А. персонифицировался с системным отвержением христианства. В текстах Нового Завета любой, не разделяющий тезис о телесном воплощении логоса в посюстороннем мире, выступает как А.: «...всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста...». В последующей истории христианства образ А. служил безотказным и эффективным оружием в борьбе различных его течений: протестанты именовали А. папу римского, католики усмотрели А. в М. Лютере.Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

— в христианских моделях миропредставления эсхатологического толка — оппонент, противник Иисуса Христа, лже-Христос. А. неизбежно будет побежден после того, как восстанет против Иисуса на исходе мирского времени. Апокалиптическая традиция иудеев в качестве одного из главных субъектов мирового процесса видела противника Мессии. В эпоху раннего христианства разнообразные влиятельные враги этого вероучения (от Навуходоносора до Домициана и Нерона) трактовались как воплощенный А. А. — карикатура-гротеск на Агнца, закланного в начале мира, это тень Христа, пародия на Него. Торжество Римской империи, оценивавшей себя самое гордо и богохульно, — воспринималось первыми христианами торжеством сатанинских, антихристовых сил истории, но не Божьей истины: на головах "зверя" на царских коронах — имена кощунственные (слово "август" — титул династии императоров Рима — по гречески "сибастрис" — "священный", "дающий благословение"). По свидетельству Иоанна Богослова: "И дивилась вся земля, следя за зверем; и поклонились дракону, который дал власть зверю, и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему.. И дана ему власть действовать сорок два месяца". (Тем самым устанавливалось, что есть некое определенное время торжества А., срок гонения). Согласно наиболее емким и развернутым характеристикам, А. — человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Бо-жием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога... Люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся... А. персонифицировался с системным отвержением христианства. В текстах Нового Завета любой, не разделяющий тезис о телесном воплощении логоса в посюстороннем мире, выступает как А.: "...всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста...". В последующей истории христианства образ А. служил безотказным и эффективным оружием в борьбе различных его течений: протестанты именовали А. папу римского, католики усмотрели А. в М. Лютере. А.А. Грицанов... смотреть

АНТИХРИСТ

Á сущ; 214 иск см. _Приложение II(с прописной буквы: лже-Христос, злейший из многочисленных противников Христа; со строчной буквы: употребляется как бранное слово)Анти́христ Петр распаренную глыбуСобрал, стянул и раскачал, —Остриг, обрил и, вздернувши на дыбу,Наукам книжным обучал.М.А. Волошин, КитежБелогвардейцы! Белые звезды!С неба не выскрести!Белогвардейцы! Черные гвоздиВ ребра Анти́христу!М. И. Цветаева, «Белогвардейцы! Гордиев узел…»Сведения о происхождении слова:Слово происходит от греческого ἀντίχριστος и сохраняет в нашем языке ударение первоисточника."Узелок на память":Если ударение в этом слове затрудняет вас, то, возможно, поможет ассоциация анти́христ — проти́вник: у обоих слов ударение падает на второй слог.Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

Á сущ; 214 иск см. _Приложение II(с прописной буквы: лже-Христос, злейший из многочисленных противников Христа; со строчной буквы: употребляется как бранное слово)Анти́христ Петр распаренную глыбуСобрал, стянул и раскачал, —Остриг, обрил и, вздернувши на дыбу,Наукам книжным обучал.М.А. Волошин, КитежБелогвардейцы! Белые звезды!С неба не выскрести!Белогвардейцы! Черные гвоздиВ ребра Анти́христу!М. И. Цветаева, «Белогвардейцы! Гордиев узел…»Сведения о происхождении слова:Слово происходит от греческого ἀντίχριστος и сохраняет в нашем языке ударение первоисточника."Узелок на память":Если ударение в этом слове затрудняет вас, то, возможно, поможет ассоциация анти́христ — проти́вник: у обоих слов ударение падает на второй слог.Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

(а. и А.; дьявол; см. тж ПСЫ-АНТИХРИСТЫ) Царь московский антихриста вызывает: «Ой, Виельзевуле, горе мое, горе, Новгород мне вольный ног не лобызает!» РП Ес914 (I,310); Зарычит антихрист земным гудом: «А и сроку тебе, царь, даю четыреста лет! Как пойдет на Москву заморский Иуда, &LT;...&GT;» РП ib.; «Не гони метлой тучу вихристу; Как московский царь на кровавой гульбе Продал душу свою антихристу...» РП Ес914 (I,311); Белогвардейцы! Белые звезды! С неба не выскрести! Белогвардейцы! Черные гвозди В ребра Антихристу! Цв918 (I,415.2)Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

(греч. противохристос), в культуре христиан противник Иисуса, который в конце света явится и возглавит борьбу против Христа, но будет им побежден. Этот образ возникает еще в рамках иудаизма. Его традиционно связывают с религиозными противостояниями в период царствования Маккавеев. В Новом завете Антихрист не Сатана, но некто, принявший всю его силу. Антихрист олицетворяет моральное зло. В обществе, где победил Антихрист, господствуют гордыня, скопидомство, надменность, злословие, непослушание родителям, неблагодарность, жестокосердие, ложь, клевета и т. д. Эти люди не знают любви, а наслаждение любят больше Бога. Антихрист несет в себе абсолютное отрицание веры, прихода во плоти Иисуса Христа. Он носит маску Христа, но стремится уничтожить сущность христианской веры, занять место Бога, это фальшивый двойник он похож на Христа, но заражен гордыней. В своем лице действе Антихрист воплощает лжепророчество, стремится к деспотической власти. Наиболее ярко выписан этот образ в Апокалипсисе. Там он «зверь, выходящий из бездны». В тексте Нового Завета дается «число зверя»: 666. В магии чисел оно означает сумму числовых значений еврейских или греческих букв имени. Исторически это имя отождествляли с римскими императорами Нероном и Домицианом. Вплоть до XVIII в. просуществовала древняя легенда о том, что Антихрист — это отживший) возвратившийся в мир Нерон. Часто Антихриста связывают с Вавилоном — символом мятежа против истинного Бога. Считалось, что он родился нечестивым образом, победил на войне трех царей (египетского, ливийского и эфиопского), захватит мировое господство и воцарится в оскверненных им храмах. И только второе пришествие Христа повергнет его в небытие.... смотреть

АНТИХРИСТ

АНТИ́ХРИСТ, розм. АНЦИ́ХРИСТ, а, ч.1. бібл. Противник Ісуса Христа, який з'явиться перед Його Другим пришестям, а також усякий, хто відкидає Ісуса Христа.Діти, остання година! А що чули були, що антихрист іде, а тепер з'явилось багато антихристів, з цього ми пізнаємо, що остання година настала! (Біблія. Пер. І. Огієнка);В світ увійшло багато обманців, які не визнають Ісуса Христа, що прийшов був у тілі. Такий то обманець та антихрист (Біблія. Пер. І. Огієнка);Розказує [дяк], яке то лихо людям буде, як народиться анцихрист (Г. Квітка-Основ'яненко).2. розм. Уживається як лайливе слово.– Втік [Семен] анахтема, втік антихрист, а мене оце в тюрму запроторив, – плакав старий Коструб (М. Чабанівський);– Бодай з тебе дух вийшов, антихристе, – стукала баба костуром об сніг (М. Сиротюк).... смотреть

АНТИХРИСТ

антагонист Христа, узурпирующий его имя или права. В Новом Завете термин "антихрист" встречается только у Иоанна (1 Ин 2:18, 22; 4:3; 2 Ин 7), однако сама идея антихриста присутствует в евангельских упоминаниях о лжехристах (Мф 24:5, 23, 24; Мк 13:21, 22), в упоминании апостола Павла о "человеке греха" и "сыне погибели" (2 Фес 2:3) и в намеках на "зверя" в Апокалипсисе (Откр 11:7; 13; 17:8 слл.). Некоторые исследователи усматривают связь представлений об антихристе с вавилонским мифом о драконе и с еврейскими мифами о Велиаре (Велиале). На всем протяжении истории церкви разные лица и институции объявлялись отступническими и отождествлялись с антихристом. Первым воплощением духа антихриста считали римского императора Нерона, поскольку числовое значение имени "Цезарь Нерон", написанного еврейскими буквами, соответствовало мистическому "числу зверя" - 666, упомянутому в Откр 13:18. Впоследствии, на основании аналогичных вычислений, апокалиптическое "число зверя" обнаруживали в именах едва ли не всех еретиков или гонителей христиан. Многие, в том числе Лютер, Кальвин, Цвингли и другие, считали антихристом папу Римского.ЛИТЕРАТУРАХристианство. Энциклопедический словарь, тт. 1-3. М., 1993-1995... смотреть

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТантагонист Христа, узурпирующий его имя или права. В Новом Завете термин "антихрист" встречается только у Иоанна (1 Ин 2:18, 22; 4:3; 2 Ин 7), однако сама идея антихриста присутствует в евангельских упоминаниях о лжехристах (Мф 24:5, 23, 24; Мк 13:21, 22), в упоминании апостола Павла о "человеке греха" и "сыне погибели" (2 Фес 2:3) и в намеках на "зверя" в Апокалипсисе (Откр 11:7; 13; 17:8 слл.). Некоторые исследователи усматривают связь представлений об антихристе с вавилонским мифом о драконе и с еврейскими мифами о Велиаре (Велиале). На всем протяжении истории церкви разные лица и институции объявлялись отступническими и отождествлялись с антихристом. Первым воплощением духа антихриста считали римского императора Нерона, поскольку числовое значение имени "Цезарь Нерон", написанного еврейскими буквами, соответствовало мистическому "числу зверя" - 666, упомянутому в Откр 13:18. Впоследствии, на основании аналогичных вычислений, апокалиптическое "число зверя" обнаруживали в именах едва ли не всех еретиков или гонителей христиан. Многие, в том числе Лютер, Кальвин, Цвингли и другие, считали антихристом папу Римского.... смотреть

АНТИХРИСТ

(противник Христа) (1Иоан.2:18 , 19, 22). В обширном смысле под этим именем разумеется всякий, кто не исповедует Иисуса Христа Сыном Божиим и отвергает Его учение. Таковы все лжеучители, каковых уже много было во времена апостолов (1Иоан.2:8 , 1Иоан.4:1 ,3); но в собственном и более тесном смысле под именем антихриста разумеется - особое лицо, особенно нечестивый человек, который пред вторым пришествием Господа на землю будет противодействовать Христу и стараться истребить христианство, но вместо того сам погибнет ужасным образом. Господь Иисус убьет его духом уст Своих, и истребит явлением пришествия Своего. Личные качества и действия его ясно изображены у ап. Павла во 2-м посланник Солунянам (2Фес.2:8 ), и в Откровении у Иоанна (Отк.13:2 ,10). Слово антихрист некоторые относили к Римскому папе, другие к Магомету, а некоторые наконец даже к Наполеону I.Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

        в христианской мифологии противник Христа, который якобы явится незадолго до «конца мира» и возглавит борьбу против Христа, но в конце концов будет побежден. Раннее христианство заимствовало образ А. из иудейской мифологии (где мессия должен был выдержать борьбу с антимессией). В Апокалипсисе Иоанна, как доказано историческими исследованиями, образ А. содержит намёк на римского императора Нерона [54—68]. В средние века представления об А. нередко оживали во время стихийных бедствий, сильных общественных потрясений, когда верующие начинали ожидать конца мира. Церковь использовала миф об А. для борьбы со своими противниками. Так, в 13 в. римский папа Григорий IX объявил А. императора «Священной Римской империи» Фридриха II. В эпоху Реформации (См. Реформация) протестанты объявляли А. римских пап. В период Великой Октябрьской революции и Гражданской войны контрреволюционное духовенство объявляло А. вождей революции.... смотреть

АНТИХРИСТ

Ср. Ты враг Христов, антихристов посланник.Некрасов. Кому на Руси. Странники. Ср. Вооружают против меня целые селения, говоря, что я хочу ввести басурманскую веру в России, что я антихрист... И.И. Лажечников. Ледяной дом. 2, 6. Ср. Ибо многие обольстители вошли в мир, не исповедующие Христа, пришедшего во плоти: такой человек есть обольститель и антихрист.2 Посл. Иоанн. 1, 7;Ср. 1 Посл. Иоанн. 2, 18, 22; 4, 3;Ср. Мат. 24, 24.(αντίχριστος — против Христа, христианства.)Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

(Греч.) - по христ. представлениям, опирающимся на Откровение Иоанна Богослова, противник Христа, к-рый должен появиться для последней борьбы против христ. церкви перед концом света и вторым пришествием Христа; будет окончат, побежден Христом и навсегда уничтожен. Миф об А. использовался церковью для разжигания религ. фанатизма в массах и запугивания их. Особенно охотно культивировался этот миф во время эпидемий, войн и др. стихийных и соц. бедствий. А. духовенство обычно называло лиц, к-рых надо было скомпрометировать в глазах верующих: идеологи протестантизма именовали так папримск., рус. старообрядцы — патриарха Никона, клерик. противники петровских реформ — Петра I. В годы Великой Октябрьской социалистич. революции и гражд. войны антисоветски настроенные церковники и сектанты объявили революц. преобразования в нашей стране свидетельством близкого прихода А., чтобы настроить верующих трудящихся против Сов. власти. ... смотреть

АНТИХРИСТ

(Греч.) по христ. представлениям, опирающимся на Откровение Иоанна Богослова, противник Христа, к-рый должен появиться для последней борьбы против христ. церкви перед концом света и вторым пришествием Христа; будет окончат, побежден Христом и навсегда уничтожен. Миф об А. использовался церковью для разжигания религ. фанатизма в массах и запугивания их. Особенно охотно культивировался этот миф во время эпидемий, войн и др. стихийных и соц. бедствий. А. духовенство обычно называло лиц, к-рых надо было скомпрометировать в глазах верующих: идеологи протестантизма именовали так папримск., рус. старообрядцы — патриарха Никона, клерик. противники петровских реформ — Петра I. В годы Великой Октябрьской социалистич. революции и гражд. войны антисоветски настроенные церковники и сектанты объявили революц. преобразования в нашей стране свидетельством близкого прихода А., чтобы настроить верующих трудящихся против Сов. власти.... смотреть

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ, в христианской мифологии противник Христа, к-рый якобы явится незадолго до "конца мира" и возглавит борьбу против Христа, но в конце концов будет побеждён. Раннее христианство заимствовало образ А. из иудейской мифологии (где мессия должен был выдержать борьбу с антимессией). В Апокалипсисе Иоанна, как доказано ист. исследованиями, образ А. содержит намёк на рим. имп. Нерона [54-68]. В ср. века представления об А. нередко оживали во время стихийных бедствий, сильных общественных потрясений, когда верующие начинали ожидать конца мира. Церковь использовала миф об А. для борьбы со своими противниками. Так, в 13 в. рим. папа Григорий IX объявил А. имп. "Священной Рим. империи" Фридриха II. В эпоху Реформации протестанты объявляли А. рим. пап. В период Великой Окт. революции и Гражд. войны контррево-люц. духовенство объявляло А. вождей революции.... смотреть

АНТИХРИСТ

Антихристъ. Ср. Ты врагъ Христовъ, антихристовъ посланникъ.Некрасовъ. Кому на Руси. Странники. Ср. Вооружаютъ противъ меня цѣлыя селенія, говоря, что я хочу ввести басурманскую вѣру въ Россіи, что я антихристъ... И. И. Лажечниковъ. Ледяной домъ. 2, 6. Ср. Ибо многіе обольстители вошли въ міръ, не исповѣдующіе Христа, пришедшаго во плоти: такой человѣкъ есть обольститель и антихристъ.2 Посл. Іоанн. 1, 7; ср. 1 посл. Іоанн. 2, 18, 22; 4, 3; ср. Мат. 24, 24. Поясн. (ἀντίχριστος — противъ Христа, христіанства.)Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

Антихрист(противник Христа) (1Иоан.2:18 , 19, 22). В обширном смысле под этим именем разумеется всякий, кто не исповедует Иисуса Христа Сыном Божиим и отвергает Его учение. Таковы все лжеучители, каковых уже много было во времена апостолов (1Иоан.2:8 , 1Иоан.4:1 ,3); но в собственном и более тесном смысле под именем антихриста разумеется - особое лицо, особенно нечестивый человек, который пред вторым пришествием Господа на землю будет противодействовать Христу и стараться истребить христианство, но вместо того сам погибнет ужасным образом. Господь Иисус убьет его духом уст Своих, и истребит явлением пришествия Своего. Личные качества и действия его ясно изображены у ·ап. Павла во 2-м посланник Солунянам (2Фес.2:8 ), и в Откровении у Иоанна (Отк.13:2 ,10). Слово антихрист некоторые относили к Римскому папе, другие к Магомету, а некоторые наконец даже к Наполеону I.... смотреть

АНТИХРИСТ

1) Орфографическая запись слова: антихрист2) Ударение в слове: Ант`ихрист3) Деление слова на слоги (перенос слова): антихрист4) Фонетическая транскрипция слова антихрист : [нт'`ихр'ст]5) Характеристика всех звуков: а а - гласный, безударныйн [н] - согласный, твердый, звонкий, непарный, сонорныйт [т'] - согласный, мягкий, глухой, парныйи [`и] - гласный, ударныйх [х] - согласный, твердый, глухой, непарныйр [р'] - согласный, мягкий, звонкий, непарный, сонорныйи и - гласный, безударныйс [с] - согласный, твердый, глухой, парныйт [т] - согласный, твердый, глухой, парный9 букв, 6 звук... смотреть

АНТИХРИСТ

т. е. против Христа, противник Христа. В этом смысле Иоанн говорит, что уже в его время было много антихристов, т. е. имеющих дух антихриста: отпавших, извращающих благовествование Христово (Деян. 20.30; Гал. 1:7), гонителей (1 Иоан. 2:18; 4:3), отрицающих Отца и Сына, Христа, пришедшего во плоти (1 Иоан. 2:22; 4:3). Но, кроме того, Писание говорит об особой личности, великом Антихристе, который явится до второго пришествия нашего Спасителя. Павел называет его «человек греха, сын погибели» (2 Фес. 2:3). Вероятно, Иоанн ссылается на это место в I Иоан. 2:18. Многие думают, что этот Антихрист будет стоять во главе большого организованного движения против Христа, но Христос в конце уничтожит Своих противников (Отк. 11; 13; 17).... смотреть

АНТИХРИСТ

-а, м. 1.В христианском вероучении: главный противник Христа, который якобы должен явиться перед концом мира. 2. прост. устар. Употребляется как бранное слово.Матрена Храброва очень боялась одного человека и, увидев его в окошко, говорила про него с тихой злобой: — Опять антихрист по дворам пошел, пропасти на него нет. А. Н. Толстой, Мать и дочь.[греч. ’αντίχριστος]Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

ант’ихрист (против Христа) (1Иоан.2:18 ,22; 1Иоан.4:3 ; 2Иоан.1:7 ) — всякий, отвергающий Христа, а также та личность, которая придет в последнее время (1Иоан.2:18 ) для обольщения (обмана) погибающих, о которой, хотя и под другим именем, говорит также ап. Павел во 2Фес.2:3 -10 и ап. Иоанн в Откровении в гл. 13, в Отк.17.8 и др. И Сам Господь предостерегал Своих учеников против разных лжехристов (Мат.24:5 ,23,24; Мар.13:21 ,22; Лук.17:23 ).Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ м. всякий противник Христу; в народе, антий; собств. злой дух, ратующий против истины и добра. Он должен явиться пред скончанием мира (века) и открыто совращать благочестивых, налагая на них печать, клеймо. Антиев хлеб, раскольн. картофель. Прививная оспа - антиева печать, раскольн. Гражданская грамота от антихриста, раскольн. Клеймо на мере и весах - печать антихристова, раскольн. Печать на паспортах - клеймо антихриста, раскольн. Перепись народная от антихриста, для взимания дани с живых и с мертвых, раскольн. У антихриста дышловая колесница, почему об одной оглобле ездить грех, раскольн. ... смотреть

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ (а. и А.; дьявол; см. тж ПСЫ-АНТИХРИСТЫ) Царь московский антихриста вызывает: «Ой, Виельзевуле, горе мое, горе, Новгород мне вольный ног не лобызает!» РП Ес914 (I,310); Зарычит антихрист земным гудом: «А и сроку тебе, царь, даю четыреста лет! Как пойдет на Москву заморский Иуда, &LT;...&GT;» РП ib.; «Не гони метлой тучу вихристу; Как московский царь на кровавой гульбе Продал душу свою антихристу...» РП Ес914 (I,311); Белогвардейцы! Белые звезды! С неба не выскрести! Белогвардейцы! Черные гвозди В ребра Антихристу! Цв918 (I,415.2)... смотреть

АНТИХРИСТ

(гр. – против Христа) – в религиозном вероучении это посланник Сатаны, подражающий Христу, но противостоящий ему. Он не исповедует Христа, отвергает его учение, старается истребить христианство. Согласно учению он должен явиться перед окончанием мира и открыто совращать благочестивых, налагая на них печать, клеймо. Но это будет испытание для людей. Антихрист будет повержен Христом. Все это изложено в Апокалипсисе. Антихристом также называют человека, ратующего против истины и добра, действующего по чему-то злому наущению. И тогда это бранное слово.... смотреть

АНТИХРИСТ

(греч.) - противник Христа, который, согласно Откровению Иоанна Богослова, должен появиться для последней борьбы против христиан. Слуга диавола, могущественный и гордый человек, который обманом добьется власти, распространит свое влияние на весь мир и воздвигнет сильные гонения против христиан. Его владычество будет продолжаться три с половиной года, после чего состоится Второе пришествие Христа, уничтожение Антихриста и Страшный суд.Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

Тристих Тристан Триас Трахит Траст Трас Транс Титр Титан Тит Тис Тирс Тиран Тир Тина Танс Таити Таис Таир Стрит Страх Стр Стихира Стих Стах Стат Старт Стан Сити Ситар Сирин Син Сатир Сати Сари Сант Сани Сан Ритина Рита Рис Ринит Рин Риа Рахит Рахис Ратин Раст Расин Рант Раис Нтр Нитрит Нитрат Нит Нии Натр Трихина Хан Наст Наирит Итр Истрина Истрин Истра Истина Иса Ирита Ириса Ирина Иранист Иран Инта Харин Инст Ахи Арх Хартист Хатт Хина Хит Арин Антихрист Анти Ант Анри Анис Аистих Аист Аир Христина Хна Хитин Хир Арсин Арт Артист Астр... смотреть

АНТИХРИСТ

= сущ. греч. ἀντίχριστος — антихрист, противник Христа, человек беззакония, который должен явиться перед вторым пришествием Иисуса Христа.                       (1 Иоан. 2, 18).Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

Антихрист (христ.) — противник Христа, посланник Сатаны, действует по его наущению. А. воплощает в себе абсолютное отрицание христианской веры, прихода Христа во плоти. А. явится перед концом света и возглавит борьбу против Христа, но будет побежден. В Средние века предполагалось, что он будет иудеем из колена Данова и родится от блудницы, принимаемой за девственницу (варианты: от монахини, нарушившей обет; от кровосмесительной связи).... смотреть

АНТИХРИСТ

В христианской мифологии противник Христа и Бога, который (согласно Апокалипсису) должен явиться перед концом света, незадолго до второго пришествия Христа, для борьбы с христианской церковью. Он возглавит темные силы, выступающие против Христа, но в коИсточник: "Религиозный словарь" Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

приставка - АНТИ; корень - ХРИСТ; нулевое окончание;Основа слова: АНТИХРИСТВычисленный способ образования слова: Приставочный или префиксальный¬ - АНТИ; ∩ - ХРИСТ; ⏰Слово Антихрист содержит следующие морфемы или части: ¬ приставка (1): АНТИ; ∩ корень слова (1): ХРИСТ; ∧ суффикс (0): - ⏰ окончание (0): - ... смотреть

АНТИХРИСТ

Настоящее имя: Уколов Сергей ЯковлевичПериодические издания:• Петербургский Листок, 1880-90-х ггИсточники:• Масанов И.Ф. Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей: В 4 т. — Т. 1. — М., 1956. — С. 103;• Карц. и Маз., 9; (Источник Масанова);• «Всемир. Илл.», 1897 № 1468, 273 (Источник Масанова)... смотреть

АНТИХРИСТ

діал. анцихрист, -а, ч. 1) У християнській релігії – противник Христа, який з'явиться перед кінцем світу. 2) розм., заст. Уживається як лайливе слово. ... смотреть

АНТИХРИСТ

У християнстві ворог (людина чи сатана) Ісуса Христа; сила А. проявиться перед кінцем світу, в час перед новим приходом Сина Божого на Страшний Суд; визначення обіймає всіх ворогів Божої сили й могутності в людських справах; аналогічна постать є у віруваннях євреїв і мусульман.... смотреть

АНТИХРИСТ

         в христ. вероучении противник Христа, к-рый возгл. враждеб. Христу силы, и с этими силами мес-сии — Христу придется выдержать борьбу перед установл. своего царства на земле.Синонимы: анчутка, безбожник ... смотреть

АНТИХРИСТ

у християнстві ворог (людина чи сатана) Ісуса Христа; сила А. проявиться перед кінцем світу, в час перед новим приходом Сина Божого на Страшний Суд; визначення обіймає всіх ворогів Божої сили й могутності в людських справах; аналогічна постать є у віруваннях євреїв і мусульман.... смотреть

АНТИХРИСТ

анти́христ, анти́христы, анти́христа, анти́христов, анти́христу, анти́христам, анти́христа, анти́христов, анти́христом, анти́христами, анти́христе, анти́христах (Источник: «Полная акцентуированная парадигма по А. А. Зализняку») . Синонимы: анчутка, безбожник... смотреть

АНТИХРИСТ

Антихрист тебя (его и т. п.) возьми (разбей)! Орл. Бран. Восклицание, выражающее гнев, негодование, возмущение. СОГ 1989, 45.Синонимы: анчутка, безбожник... смотреть

АНТИХРИСТ

Rzeczownik антихрист m Religijny antychryst

АНТИХРИСТ

Противник Христа («анти» в переводе с греческого и означает «против»). В Апокалипсисе Иоанна Богослова сказано, что антихрист должен появиться на земле для последней битвы сил зла с небесным воинством. Антихрист будет убит духом Христа.... смотреть

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ антихриста, м. (греч. antichristos). По христианскому вероучению - главный и последний враг Христа, который якобы явится перед концом мира и будет побежден Христом (церк.). || Бранное слово (простореч. устар.).... смотреть

АНТИХРИСТ

м. рел. Antéchrist {-krist} m

АНТИХРИСТ

антихристאַנטִיכּרִיסט ז'* * *כופר בישוСинонимы: анчутка, безбожник

АНТИХРИСТ

Ант'ихрист, -а (в христианском вероучении: главный противник Христа) и ант'ихрист, -а (бран.) Синонимы: анчутка, безбожник

АНТИХРИСТ

антихрист; ч. (гр.) 1. У християнській релігії - противник Христа, який нібито з'явиться перед кінцем світу; диявол, сатана, дідько, нечиста сила. 2. розм. Уживається як лайливе слово; безбожник, невіра, беззаконник.... смотреть

АНТИХРИСТ

імен. чол. роду, жив.рел.антихрист

АНТИХРИСТ

сущ. муж. рода; одуш.рел.антихрист

АНТИХРИСТ

м. рел.Antéchrist mСинонимы: анчутка, безбожник

АНТИХРИСТ

антихрист безбожник, анчутка Словарь русских синонимов. антихрист сущ., кол-во синонимов: 2 • анчутка (12) • безбожник (9) Словарь синонимов ASIS.В.Н. Тришин.2013. . Синонимы: анчутка, безбожник... смотреть

АНТИХРИСТ

[antyhryst]ч.antychryst реліг.

АНТИХРИСТ

діал. анцихрист, -а, ч. 1》 У християнській релігії – противник Христа, який з'явиться перед кінцем світу.2》 розм. , заст. Уживається як лайливе слово.... смотреть

АНТИХРИСТ

антихрист, ант′ихрист, -а, м.1. В христианской мифологии: противник Христа, к-рый должен явиться перед концом света.2. Употр. как бранное слово (устар. прост.).... смотреть

АНТИХРИСТ

анти́христ (грец. Αντίχριστος) у християнському віровченні супротивник Христа, який нібито має з’явитися перед «кінцем світу», щоб очолити боротьбу проти Христа.... смотреть

АНТИХРИСТ

Ударение в слове: Ант`ихристУдарение падает на букву: иБезударные гласные в слове: Ант`ихрист

АНТИХРИСТ

анти'христ, анти'христы, анти'христа, анти'христов, анти'христу, анти'христам, анти'христа, анти'христов, анти'христом, анти'христами, анти'христе, анти'христах... смотреть

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ, -а, м. 1. В христианской мифологии: противник Христа, к-рыйдолжен явиться перед концом света. 2. Употр. как бранное слово (устар.прост.).... смотреть

АНТИХРИСТ

〔名词〕 基督的敌人反对基督者〔阳〕 ⑴基督之敌. ⑵〈俗, 旧, 骂〉反基督者. Синонимы: анчутка, безбожник

АНТИХРИСТ

(в христианском вероучении: главный противник Христа)Синонимы: анчутка, безбожник

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ, -а, м. 1. В христианской мифологии: противник Христа, который должен явиться перед концом света. 2. Употр. как бранное слово (устар. прост.).... смотреть

АНТИХРИСТ

(2 м) (о плохом человеке, бранное)Синонимы: анчутка, безбожник

АНТИХРИСТ

Антихрист м. Противник Христа, который - по христианскому вероучению - должен явиться перед "концом света" и "вторым пришествием" Христа.

АНТИХРИСТ

м. рел.anticristo m

АНТИХРИСТ

антихрист анти́христдр.-русск., встречается часто; см. Срезн. 1, 25. Из греч. ἀντίχριστος; см. Фасмер, Гр.-сл. эт. 32.

АНТИХРИСТ

анти́христСинонимы: анчутка, безбожник

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ, в христианской мифологии противник Христа, который явится накануне "конца мира" и будет Христом побежден.

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ, в христианской мифологии противник Христа, который явится накануне "конца мира" и будет Христом побежден.

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ, в христианской мифологии противник Христа, который явится накануне "конца мира" и будет Христом побежден.

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ - в христианской мифологии противник Христа, который явится накануне "конца мира" и будет Христом побежден.

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ , в христианской мифологии противник Христа, который явится накануне "конца мира" и будет Христом побежден.

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ, в христианской мифологии противник Христа, который явится накануне "конца мира" и будет Христом побежден.

АНТИХРИСТ

Антихрист Ант`ихрист, -а (в христианском вероучении: главный противник Христа) и ант`ихрист, -а (бран.)

АНТИХРИСТ

антихристСинонимы: анчутка, безбожник

АНТИХРИСТ

AntikristСинонимы: анчутка, безбожник

АНТИХРИСТ

- в христианской мифологии противник Христа, который явитсянакануне ""конца мира"" и будет Христом побежден.

АНТИХРИСТ

м. христиан дининде Иса пайгамбардын эң башкыжана акыркы душманы, ал "акыр заман" болор алдында келер имиш.

АНТИХРИСТ

, в христианской мифологии противник Христа, который явится накануне "конца мира" и будет Христом побежден.

АНТИХРИСТ

сущ.муж.антихрист (христиан тӗнӗнче — Христосӑн хаяр тӑшманӗ, вӑл ҫӗр ҫине тӗнче пӗтес умӗн шлет имӗш)

АНТИХРИСТ

Анти́христ, -та; -ти, -тіванци́христ = анти́христ, -та, -тові

АНТИХРИСТ

антихристantichristСинонимы: анчутка, безбожник

АНТИХРИСТ

сатана, диявол, нечиста сила, ДІДЬКО; ЛАЙ. безбожник, невіра, анахтема, беззаконник; анцихрист.

АНТИХРИСТ

Начальная форма - Антихрист, единственное число, именительный падеж, мужской род, одушевленное

АНТИХРИСТ

др.-русск., встречается часто; см. Срезн. 1, 25. Из греч. ; см. Фасмер, Гр.-сл. эт. 32.

АНТИХРИСТ

в Новом Завете *человек греха*, воплощающий абсолютное отрицание божественных заповедей

АНТИХРИСТ

рел.antichrist

АНТИХРИСТ

м. anticristo Итальяно-русский словарь.2003. Синонимы: анчутка, безбожник

АНТИХРИСТ

М 1. antixrist, dəcçal; 2. laməzhəb, mürtəd, mulhud (söyüş).

АНТИХРИСТ

антихрист м. рел.antichrist

АНТИХРИСТ

див. чорт

АНТИХРИСТ

ф.п. антихрист, христиан дініне қарсыист. антихрист

АНТИХРИСТ

АНТИХРИСТ — хуй, мужской половой член.

АНТИХРИСТ

церк., бран. уст. антыхрыст, муж.

АНТИХРИСТ

церк. (христиан дініне қарсы, христостың жауы)

АНТИХРИСТ

анти́христ іменник чоловічого роду, істота

АНТИХРИСТ

антихрист безбожник, анчутка

АНТИХРИСТ

антихрист, христиан дініне қарсы

АНТИХРИСТ

antichris • eo: antikristo

АНТИХРИСТ

рел.; бран. антихрист

АНТИХРИСТ

антихрист, анцихрист.

АНТИХРИСТ

idemevjs (идемевсь)

АНТИХРИСТ

{N} Հակաքրիստոս

АНТИХРИСТ

• antikrist

АНТИХРИСТ

антихрист

АНТИХРИСТ

Антыхрыст

T: 75